Мистер Понедельник

 – А пока дышишь – рассуждай!»

С какой стати ему вручили Ключ? И Атлас? Кто – или что – были Мистер Понедельник и личности в котелках? Была ли реальная связь между их появлением и нашествием вируса, устойчивого к вакцинам? Да и следовало ли говорить о вспышке болезни, может, затронуло лишь Эда, Листок и их семью?..

Артур покосился на собаколицых, по-прежнему торчавших под окном, и непроизвольно тронул рукой Атлас и Ключ, лежавшие на столе. Прикосновение вызвало что-то вроде электрического разряда; Атлас раскрылся с громким хлопком, от которого Артур подскочил, как напуганный котенок.

Атлас же, как и раньше, принялся увеличиваться, пока не занял почти все пространство, ограниченное словарными баррикадами.

Вот только на сей раз он не предложил Артуру заново полюбоваться изображением Дома. На развороте возник набросок физиономии собаколицего – правда, без идиотского котелка, несвежей рубашки и старомодного темного костюма. Нарисованный персонаж был облачен в какое-то подобие мешка, однако рожа узнавалась сразу и наверняка.

Да уж, один раз увидев, мудрено было бы не узнать!

Картинку почти сразу сопроводили слова, начертанные незримой рукой. Незнакомый алфавит не давал шанса прочесть надпись – но вот письмена стали меняться, на глазах превращаясь в самые обычные английские буквы. Ну, может, не совсем обычные – шрифт оставался старинным, непривычным для глаза, но прочесть было можно. То тут, то там возникали чернильные кляксы, и все та же незримая рука их торопливо счищала… Но наконец надпись обрела законченный вид, и Артур с понятным любопытством принялся ее разбирать.

Материалом для строительства Дома служила Пустота, и эта же Пустота служит опорой его основанию. И поскольку Пустота существовала всегда, а Дом – всего лишь вечен, его фундаменты медленно погружаются в Пустоту, из которой он создан, и Пустота постепенно вторгается в его пределы. В глубочайших подвалах, клоаках и нижних казематах Дома есть возможность соприкоснуться с Пустотой и усилием мысли придать ей форму, если только это усилие окажется соразмерно пожеланиям мыслящего.

Деяние это запрещено если не законом, то по крайней мере обычаем; тем не менее к нему слишком часто прибегают те, кому никак не следовало бы этого делать. И не потому, что общение с пустотниками – особыми существами, наделенными собственной волей, которые время от времени являются из Пустоты, не будучи обременены уважением ко Времени или здравому смыслу, – есть государственная измена.