Паруса «Надежды». Морской дневник сухопутного человека

Насколько я помню, он нравился тебе. Я отдаю свою машину тебе, а твою быстро продаем, раз уж я и ее разбил. Ты-то не против? Думаю, штук десять за нее дадут: ну, левая сторона всмятку, но рулит, зато вторая целехонькая: ну, шаровые, то, сё… Пожалуй, это выход и для тебя, и для меня.

Агроном оживился и повеселел. Дали шесть с половиной тысяч на разборке, и спорить было бесполезно: могли и вообще ничего не дать. И то повезло, что ребята были с Богатяновки, свои. Отвалили по максимуму.

«Насколько щедра будет Катька? – сверлил один и тот же вопрос. – Почему она не звонит? Звонила мать. Извинялась за то, что давит. За утренний инцидент. Господи, я виноват, а она у меня еще просит прощения! Это же я козел!»

Хотелось бы, чтобы позвонил отец, но он не звонил с февраля, когда узнал, что сын в очередной раз бросил аспирантуру. Связался по скайпу, наговорил кучу гадостей, сказал, когда бить ремнем уже поздно, надо лечить презрением к трутням. С тех пор напрямую они не общались, только через мать.

Ближе к вечеру позвонил дед; он долго дышал в трубку, потом заговорщицки сказал:

– Знаешь, иногда проблемы лечатся любовью. Ко мне приходит очаровательная девушка, я с ней занимаюсь сольфеджио. Она будет сегодня в семнадцать сорок пять. Я готовлю ее на конкурс, девочка просто чудо. Может, забежишь к этому времени?

– Ты что, дед, сводничаешь?

– Осел! Ты же не по тем тропинкам ходишь.

– Хорошо, дед, я постараюсь.

«Мне сейчас только лав стори не хватало, – думал Илья, крутя в руках сотовый. – А все – таки дед – это человечище!»

Позвонил Пистолет.

– Ну как ты? Агроном деньги передал?

– Спасибо, пацаны! Извини, кто-то прорывается на другой линии.

Это была старушка Катя.

– Приезжай, – сказала она усталым голосом и отключилась.

В прихожей она обняла его, прижалась.

– Я сняла всё что смогла; тут тридцать пять зелени, больше нету… Ты меня не бросишь?

Она была какая-то потерянная.

«Какая я сволочь! Мог бы я поступить аналогично по отношению к ней? Ведь она даже не спросила, зачем мне столько денег». Илья смотрел на нее, на эти ошлепки губ, на рисованные глаза, на копну старой меди волос, на пальцы, нервно теребящие шелковый поясок халата. Она всё искала его взгляд.