Шерлок Холмс и Русская богиня

– Пароходство делает презент, господа! Все пассажиры напоследок смогут повеселиться от души и испытать все удовольствия, какие только есть на этом судне, – сказал стюард, помещая бутылку на столик.

– Как это понимать напоследок? Что вы такое заладили, уважаемый? – вскинулся Ватсон. – Я полагал, что ослышался в прошлый раз!

– О, сэр, не гневайтесь, я могу случайно произносить не совсем те слова, которые нужны. Английский для меня неродной, язык плетёт что-то сам по себе, простите, сэр. Я хотел сказать, что судно покидает Европу, куда многие пассажиры уже не вернутся, поэтому для них всё происходит напоследок.

– Ты немец?

– Как вы проницательны, сэр! Я надеялся, что уже избавился от акцента, но это, видимо, не так.

– Как тебя зовут и как ты попал в Англию?

– Нильпферт[6 - Nilpferd (нем.) – Бегемот.], ваша милость, Ганс Нильпферт, к вашим услугам! Я родом из Саксонии. В Германии я получал бы вдвое меньше за свою работу, чем в Англии, поэтому я всегда нанимаюсь на английское судно, чтобы кормить свою обширную семью.

– Твоя вера позволяет тебе бриться? Или ты состоишь в секте небритых стюардов, которые пугают детей своей щетиной?

– Да, сэр, позволяет, но если я побреюсь, простите, пугаться будут не только дети, но и родители. В юности я заболел оспой и чудом остался жив. Мое лицо изрыто ямами и шрамами, которых люди пугаются, а многие боятся даже заразиться оспой. Я ношу бороду, чтобы никто не терзался пустыми страхами, сэр! Позвольте налить вам коньяк, господа?

– Нет, Ганс, ты свободен.

– Вот здесь кнопка для вызова стюарда, буду рад вам служить. «Титаник» целиком в вашем распоряжении! На нём есть все, чтобы порадоваться жизни напоследок, господа!

– Уж с этим мы сами как-нибудь разберемся.

Ливрея Ганса растаяла в дверном проеме.

– Я поражён, – сказал Холмс. – Наш небритый саксонский гость исправил свое произношение за минувший час, теперь он может сойти за коммивояжера из Сохо. Гладкая речь, убаюкивающая интонация…

В дверь снова постучали.

«Титаник» тем временем покинул гавань Саутгемптона и держал курс в открытое море. Береговая полоса тянулась по правому борту белой линией меловых поднятий, постепенно понижаясь и подёргиваясь дымкой.