Головоломка

Я вскочил на ноги и закричал:

– Какое это имеет отношение ко всему этому?! Ты ведь не спросил меня! Ты даже меня не спросил!

Я швырнул в папу остатки сандвича, испачкав его рубашку:

– Ты просто взял и сделал это, так ведь? Ты знала, бабушка? Нет, не знала, вижу по лицу.

Я повернулся обратно к папе, чтобы продемонстрировать свою злость.

– А что, если я не хочу, чтобы он был моим братом? Ты об этом подумал? А может, я вовсе не хочу быть твоим сыном, я ведь могу этого не хотеть! Ты ничего для меня не делаешь.

Зуб даю, он совершил кругосветное путешествие вместе с тобой, так ведь?

А я просто сидел здесь и гнил в школе, пока новый сынок проводил время с тобой. Точно-точно, так все и было, черт побери!

На этой фразе я захлебнулся от гнева и уже не в силах был ничего добавить.

– Ты должен извиниться перед бабушкой за эту выходку…

Отец собирался разразиться ответной тирадой и урезонить меня, но я просто ушел. Я чувствовал себя совершенно опустошенным. Внутри я кипел от гнева, горя, негодования и еще полудюжины других чувств.

Я чувствовал, что сейчас взорвусь и все эти отвратительные эмоции дождем прольются на мирное чаепитие в саду. Я совершенно не мог себя контролировать. Как он посмел сделать это! Как он посмел усыновить другого ребенка, даже не спросив меня! Сказал бы я «да»? Не знаю. Возможно, нет. Хассан был мне другом, а не братом. Если бы я хотел иметь брата, я бы об этом попросил, правда?

Я слышал, как бабушка тихим голосом выговаривает папе:

– Ты не прав, Джеймс.

Очень, очень не прав. Как ты мог так поступить?

Хассан шел за мной до задней калитки сада. За ней рос сливовый сад. Я стоял посреди сливовых деревьев и по-прежнему кипел от злости. Когда Хассан догнал меня, я окинул его взглядом, полным ненависти.

– Чего ты хочешь? – злобно спросил я.

– Я пришел сказать, что прошу прощения, Макс, – сказал Хассан тихим голосом. – На твоем месте я тоже чувствовал бы себя несчастным.

Я сделал глубокий вдох:

– Это не твоя вина.

Это все он.

– Но я причина всему этому.

– Да, ты.

Мы стояли там, и оба понятия не имели, что же делать дальше. Через некоторое время пришла бабушка и сказала, что Хассан должен вернуться к папе. Она села на скамейку под деревьями и сложила руки на коленях.

– Макс… – начала она.

– Он должен был спросить у меня! – выпалил я.

– Я знаю. Я знаю это, и ты знаешь это, но он… Он все время был немного не в себе с тех пор, как погибла твоя мама.