Головоломка

Выходит ли она на палубу перед сном? Смотрит ли на остров, перед тем как лечь? Нравлюсь ли я ей? Нравлюсь ли я ей больше, чем Хассан? Есть ли хоть один шанс, что когда-нибудь она станет моей девчонкой? Эти вопросы кружились в голове, пока я сидел и мечтал о невозможном.

– Извини, Макс.

– Чего? – Я почти подскочил на месте.

– Макс, я неправильно поступил, что сказал тебе обо всех этих вещах.

Хассан! Хассан пришел, чтобы поговорить со мной.

– Неужели здесь нигде нельзя уединиться? – высокопарно пробормотал я.

 – Я пришел сюда, чтобы найти хоть немного тишины и покоя.

– Ты простишь меня, Макс?

– Если ты так хочешь, – нелюбезно пробормотал я. – Если это тебе надо.

Он сел рядом со мной:

– Ты смотришь на яхту?

– Я просто… да никуда я не смотрю! – ответил я, укладываясь на спину и глядя на яркие южные созвездия. Отец Джорджии называл их небесными украшениями. Звезда упала с ночного неба и исчезла за горизонтом. – Мне просто хотелось побыть в тишине и покое.

– О, она там и оглядывается на нас!

– Что? – Я сел и уставился на яхту.

Единственный, кого я видел на палубе, был мистер Портер, кончик его сигары сиял, как алый рубин. – Где она?

Хасс рассмеялся:

– А, я обдурил тебя!

– Ты грязная крыса. Вонючий… Чего ты вообще сюда приперся?

Хасс понимающе закивал головой:

– Я знаю, зачем ты пришел сюда. Чтобы увидеть ее. Я тоже прихожу сюда один. Вчера вечером она выходила на палубу. Она была в чем-то белом, развевающемся на ветру. – Он вздохнул. – Она выглядела как дочь луны.

Она помахала мне.

– Она не махала! – Я ударил его по руке.

– Помахала! – Хасс не ударил меня в ответ, поэтому я решил, что это правда.

– Ну она помахала бы и мне, если бы я был здесь.

– Может быть.

– Никаких «может быть»!

– Если ты так хочешь, то пожалуйста!

– Вон она!

Нас обоих словно током ударило.

Джорджия вышла на палубу, на ней были шорты и футболка. Она что-то сказала отцу, и они засмеялись. Затем вышла ее мама, подошла сзади и обняла дочь за плечи, положив голову ей на плечо.

Они продолжали смотреть на море, и им никто не был нужен, кроме их самих. Эта сцена была до того умилительна, что мне очень захотелось нарушить ее гармонию из эгоистических побуждений.

«Посмотри сюда, – взмолился я. – Махни мне рукой!»

Но вместо этого я получил знак от Бога. На мелководье примерно в трех метрах от нас замелькали серебряные лепестки. Мое сердце громко стучало. Они нас обоих здорово напугали.