Головоломка

Что нам было известно? Что он и Рамбута проводят целые дни взаперти в сарае для вяления рыбы? Что там что-то происходит, что нужно держать в строжайшей тайне?

В этот момент я услышал тяжелые удары, доносящиеся из сарая. Затем какое-то сопение. И в конце концов низкий стон, похожий на гудок большого судна, идущего в тумане, но не такой громкий и не такой гулкий.

Папа посмотрел на сарай, и на его лице появилось озабоченное выражение.

– Что это? – спросил я. – Там какое-то животное?

– Идите играйте! – приказал папа.

Папа бросился назад в сарай, плотно захлопнув за собой дверь.

– Да ты всегда занят! – крикнул я ему вслед, не в силах больше сдерживать гнев.

– Ты не должен так разговаривать с нашим отцом, – сказал Хасс. – Уважение, Макс. Побольше уважения.

– К черту уважение! – проворчал я и потопал к морю, чтобы окунуться и охладить горячую голову.

Спускаясь по лесной тропинке, я ощущал злость и чувствовал себя обманутым. Мы опять остались в стороне, как это уже случалось в Иордании, когда отец орал, чтобы мы не путались под ногами, не мешали его работе над расшифровкой свитков, и угрожал, что больше никогда не пустит нас в свой трейлер.

Секреты, секреты. Он просто обожал секреты.

Но когда эти секреты раскрывались, в них, в общем, не было ничего особенного. Несколько свитков? Ну и что? Все они сейчас на своем месте, в музеях. Что такого жутко секретного было в этих старых козлиных шкурах? Абсолютная ерунда, если вас интересует мое мнение. По крайней мере, ничего такого, из-за чего стоило бы орать и рычать на людей. Иногда от этих профессоров можно просто свихнуться. Они такие надутые и важные, просто ужас!

– Кем он себя считает, – пробормотал я себе под нос, – что так разговаривает с нами?

Хасс появился за моей спиной и напыщенным голосом проговорил:

– Ты всегда должен почитать отца.

– К черту! Почему это я должен?

– Потому что он твой отец.

– Но он не может быть всегда прав только потому, что он старше. И он не может знать все обо всем.

– Но он все равно твой отец. И ты должен его почитать. Я очень зол на тебя, Макс, за то, что ты ставишь под сомнение его авторитет. Ты должен повиноваться.