Легионер. Век Траяна

Иногда ему казалось, что спит, иногда – что это наяву нечто огромное, черное движется в ночи и тянет, тянет к нему руки, но никак не может дотянуться.

– Приск! – раздалось у окна.

Арестант вздрогнул и очнулся. Снаружи, за зарешеченной щелью, мерцал свет.

– Это я, Кука! – послышался громкий шепот.

Приск кинулся к окну, потянулся пальцами сквозь прутья. Ставня с той стороны уже не было.

– Это хлеб, держи! – Кука вложил ему в ладонь завернутую в тряпицу лепешку. – А тут вино с водой и медом. – За лепешкой последовала фляга.

– Но ведь многие видели, что Фирмин напал первый, а я защищался! Есть свидетели.

– Видели, да… Но Валенс сказал – «Дело не в этом».

– А в чем?

– Не знаю.

– Что будет?

– Не знаю.

– Сколько мне сидеть? Кротон здесь уже три года. – Приск покосился в темноту и невольно отодвинулся – поближе к «своей половине».

– Три? Это он соврал. Всего полгода.

– Всего! – передразнил Приск.

«Тиресий… он ведь предсказывал…», – вспомнил Приск.

– Кука, может, ты слышал, может, кто рассказывал… На Адриана не нападал, случайно, кабан на охоте?

– Ты случайно головой не стукался? Тебя запросто казнить могут, а ты – про Адриана с кабаном.

– Так нападал или нет?

– Да, было дело, говорят… Матерый секач чуть нашего красавца не задрал.

– Тиресий что-нибудь сказал после моего ареста?

Кука помолчал, потом выдохнул:

– Сказал. «Надо тянуть время».

«Будь несокрушим», – сказал сам себе.

* * *

И время тянулось, день за днем ничего не менялось. Приск нашел в углу черепок и отмечал на стене палочкой полосу света, когда она сменяла ночную тьму.

Один день, второй, третий, четвертый… Приск спал урывками – стоило смежить глаза, как убивающий всякий сон холод растекался по спине.

Кротон в углу что-то бормотал.

– Они все придут за нами, нас всех уничтожат.

– Кто придет?

– Волки.

На десятую ночь юноше приснились волки, Приск бежал, задыхаясь, перескакивая с камня на камень, оскользался, падал, обдирая ладони и колени.

Приск заорал и рванулся. Почувствовал – наяву кто-то навалился на него, и острая боль раздирает плечо.

Он вновь заорал и принялся изо всей силы бить по телу над ним кулаком (мог бить только левой, правая онемела) – но попадал по спутанным грязным волосам. Бил кулаком, потом – коленом, метя в пах, но проклятый зверь не разжимал хватки.