Легионер. Век Траяна

* * *

За новобранцами, стоя возле приниципии[7 - Принципия – штаб легиона.], наблюдал молодой человек в тунике из желтоватой дорогой шерсти с широкой пурпурной полосой на груди. Сложен он был как Геркулес – высокого роста, широкоплечий, но не красавец: нос – слишком толстый и мясистый, а подбородок, непропорционально маленький, был к тому же изуродован шрамом. Парень явно следил за своей внешностью – волосы его были тщательно завиты, на запястьях сверкали золотые браслеты, небрежно накинутый плащ был такой же новенький и чистенький, как и туника.

Центурион подошел к молодому щеголю и что-то сказал. Что именно, никто из новобранцев не расслышал. Щеголь указал на кого-то из восьми. Похоже, на «цыпленка», которого заподозрили в чтении Цицерона. Валенс обернулся, вновь оглядел пополнение и сказал «нет». Сказал достаточно громко, новобранцы услышали.

– Стоять! – приказал молодой человек, и все восемь замерли. Остановился и Мурена.

Щеголь опять о чем-то заговорил с центурионом.

– Приск, кто это? – шепотом спросил Кука у «цыпленка» в новенькой тунике.

– Судя по всему, военный трибун[8 - Военный трибун – старший офицер в легионе. В I веке н. э. трибун-латиклавий обычно занимался штабной работой. Хотя бывали исключения.], из сенаторских сынков. Видишь его тунику с пурпурной полосой? Он трибун-латиклавий, здесь год или два отмается, не дольше, и отбудет в Рим делать карьеру.

– Что ему надо? – Кука прищурился. Он не любил щеголей с завитыми волосами.

– Ищет компанию для игры в мяч! – предположил Приск.

Тем временем трибун и центурион направились к ожидавшим команды новобранцам.

– Нам обещали не меньше сотни этой весной, насколько я помню, – расслышали они насмешливый голос трибуна. – Разве восемь равно сотне?

– Надо же… – изумился Приск, – выговор у него провинциальный. А я думал, парень из столицы.

– Вербовщик Сульпиций, чтоб его сожрали стигийские псы, должен был набрать пятьсот человек в Сирии, для нас – не меньше сотни, – разъяснил ситуацию центурион Валенс.

– Видимо, подцепил этих ребят где-нибудь по дороге в ближайшей таверне, – продолжал упражняться в остроумии трибун.

– В Неаполе! – гордо выкрикнул Кука.

– Молчать! – рявкнул центурион. – Молчать, пока не спрашивают.

– Подожди, не надо кричать! – одернул центуриона трибун-щеголь. – Я как раз их спрашиваю. Это вы нашли вчера убитого легионера?

– Мы! – отозвался Кука, взявший на себя обязанности старшего в этой восьмерке.