Сокровища Тантала

В то же мгновение образ Пристли исчез, и я впервые осознал, что дрожу от нервного потрясения.

– Им придется быть осторожными с тем, как они воздействуют этой штукой на людей со слабым сердцем, – подумала я, натягивая одежду, не отвлекаясь на то, чтобы принять ванну.

Профессор Флекнер сердечно приветствовал меня, когда я приехал. Старик стоял на стремянке в центре восьмиугольной комнаты, в которой размещался его сложный прибор, и усердно возился с сетью проводов и катушек, прикрепленных к потолку. Пристли сел на высокий табурет рядом с ним, протягивая ему инструменты.

Когда старик повернул ко мне свою огромную куполообразную голову и уставился на меня из-под своих больших очков, его длинные ноги были расставлены, чтобы сохранить равновесие, а длинные руки вытянуты к потолку, он напомнил мне большого паука с играющим роль мухи Пристли.

– Я немного притормозил процесс, – объяснил он, когда мгновение спустя слез со своего насеста и испытал рычаги панели управления, стоявшей напротив экрана.

 – Вы помните, у нас были небольшие проблемы с этим в канун Нового года, и на этот раз мы не можем позволить себе никакого провала. Инструмент пока еще не является абсолютно надежным.

– Нам нужна ваша помощь, мистер Блэр, – продолжил он. – Сначала мы собираемся заняться нашими неуловимыми преступными элементами, и мистер Пристли сказал мне, что как журналист вы хорошо изучили криминальный мир. Какова ситуация в Нью-Йорке на сегодня и с чего нам начать? В последнее время у нас было несколько довольно серьезных преступлений, несмотря на хвастовство профессора Дональда, нашего комиссара полиции, что все известные преступники в стране заключены на исправительных фермах.

– Что ж, – сказал я, – то, что я должен вам сказать, частично основано на наблюдениях и изучении, а частично на догадках. Однако я надеюсь, что ваш чудесный инструмент даст мне шанс превратить мои догадки в знание.

– Профессор Дональд, несомненно, прав, или почти прав. За последние сто лет мы доказали, что преступник – это мужчина или женщина с дефектным типом мышления.

Мы прекратили глупую практику наказания, запирая его в отвратительных камерах на длительный или короткий срок, в зависимости от его преступления, и отделили его от нормального общества на наших исправительных фермах, где он сам зарабатывает себе на жизнь и живет настолько нормально, насколько это возможно. Если он вылечится, его отпустят. Если нет, он остается там на всю жизнь.