Стальная Крыса. Золотые годы

Нужно только позвонить по телефону.

Возможно, Боливар прав, подумал я, когда за нами затворилась дверь и мы очутились в грязном заведении с двумя обшарпанными колченогими столиками. В углу пьяница, конвульсивно сжимая бутыль, пребывал в полной отключке. Вдохнув «сладостный аромат» еды, я закашлялся от боли в легких.

– Добро пожаловать, о голодные ночные путники! Милости просим к Ядовитому Питу! Он вам так скажет: наши харчи ешь и торчи! Наше пойло дракону бы в хайло!

Чудненько. Ядовитым Питом оказался робот с длинными усами и замасленным одеялом на плечах.

– Ну, гринго, что хавать будем? Супец из кактусовых колючек? Chile con serape picante?

– Нам нужно воспользоваться вашим телефоном.

– Cabrones, кто здесь ест, тот и пользуется нашим телефоном.

Я понял, что это чудо техники запрограммировано выгребать из карманов посетителей последние кредиты.

– Ладно, давай, что назвал. На двоих. – Я глянул на стену с изображением пенящихся кружек. – И пива.

Робокулинар оживился, со стуком водрузил на стол кружки с пивом, наполнил тарелки убийственным на вид зеленым месивом и запустил их к нам по стойке. После чего достал портативный телефон и уронил его в еду.

– Тридцать пять кредитов. Цена божеская.

Я был склонен в этом усомниться. Пока Боливар расплачивался, я выловил телефон и набрал номер Паки. Пальцы жгло, как напалмом, пока я их не вытер.

– Пьюссанто сказал, чтобы я позвонил по этому номеру…

– Если вы – Марвелл, то он меня предупредил.

– Вот как? Хорошая новость.

– Он сказал, что это плохая новость. Но велел вас забрать. Где вы?

Я объяснил, и он нашел в справочной директории адрес Ядовитого Пита. А тем временем Боливар – ах, легкомыслие юности! – совершил роковую ошибку, попробовав еду. И вот его затылок опирается на стойку, а я заливаю пиво ему в рот.

Оглядываясь, прибывший подергивал носом и щеточкой усов.

– Это вы – Марвелл? – Он пнул алкаша носком туфли.

У Паки и зубы оказались крысиные – острые, желтые.

– Я здесь, – сказал я.

Он оглядел меня с головы до ног и съежился при виде отвратительной Боливаровой личины.

– Мы из цирка, как и Пьюссанто, – объяснил я. – Мы его друзья.