Стальная Крыса идет в армию

Конечно, все это еще никак не объясняет, почему я решил ограбить банк, да еще в день своего рождения, да еще и подстроил так, чтобы меня схватили.

Тут полицейские наконец сломали дверь и ворвались внутрь. Я поднял руки и встретил их теплой улыбкой.

Так вот, главная причина – именно день рождения. Мое семнадцатилетие. У нас, в Райском Уголке, семнадцать лет – очень важная дата в жизни любого человека.

Глава 2

Судья подался вперед и взглянул на меня без всякой враждебности.

– А ну-ка, Джимми, поведай, зачем ты затеял весь этот балаган?

Вилла судьи Никсона стояла у реки, неподалеку от нашей фермы, я часто бывал у его младшего сына, и меня там хорошо знали.

– Меня зовут Джеймс ди Гриз, господин начальник. Давайте обойдемся без фамильярностей.

И вы знаете, эти слова сильно улучшили цвет его лица. А его здоровенный, а теперь красный нос с раздувающимися ноздрями выпирал из лица, как лыжный трамплин.

– Не сомневайся, парнишка, к тебе отнесутся со всей серьезностью. Обвинения, выдвинутые против тебя, это вполне позволяют.

– Мне адвокат не нужен. Тем более старина Фортескью. Кстати, вы не скажете, сколько лет назад в последний раз видели его трезвым?

Смешок, пробежавший по рядам в зале, привел судью в ярость.

– Тишина! – взревел он и так сильно стукнул молоточком, что у того сломалась ручка. Он отшвырнул обломок и свирепо уставился на меня.

– Вы испытываете терпение суда. Юрист Фортескью был назначен…

– Да не нужен он мне. Назначьте его лучше в Муки-бар. Свою вину по всем пунктам обвинения я признаю и отдаю себя на милость справедливого суда.

Он втянул в себя воздух с таким свистом, что я решил немного притормозить, а то его еще хватит удар, суд сегодня не закончится и я потеряю много времени.

– Извините, господин судья! – Я наклонил голову, чтобы скрыть улыбку. – Я поступил дурно и знаю, что должен понести наказание.

– Вот так-то будет лучше, Джимми. Ты парень умный, и мне всегда было больно видеть, как ты разбазариваешь свои способности. Тебя поместят в исправительный дом для малолетних правонарушителей сроком не менее чем…

– Извините, ваша честь, – перебил я, – но это невозможно. Если бы я совершил эту глупость месяц назад или хотя бы на прошлой неделе! Закон суров, и я обречен. Но я совершил преступление в мой день рождения. В семнадцать лет.

Судья замешкался.