Молот и крест. Крест и король. Король и император

Викинги действовали слишком медленно. Каменная колонна, которую сотни рук наконец перевалили через ворота, упала точнехонько на железное рыло тарана, впечатав его в землю, оборвав цепи и выдернув крепежные болты. Она сокрушила и переднюю часть бревна, а еще придавила ниже пояса одного из команды. Это он визжал – огромный седой мужчина за сорок. Еще трое-четверо упали замертво, сбитые цепью или бревном. Их отпрянувшие в страхе товарищи теперь стыдливо отводили глаза. Все они молчали, и выл только один. Шеф понял: скоро они очнутся и залопочут, но сейчас удобный момент, чтобы подчинить их своей воле.

Он знал, что нужно делать.

– Уйми его, Мёрдох.

Бешеные глаза уставились на Шефа, словно не узнавая. Затем ирландец шагнул вперед, вытаскивая из-за пояса длинный кинжал.

– Всем остальным откатить таран. Недалеко, на шесть футов. Хватит! Теперь… – Шеф встал спереди, оценивая ущерб. – Десять человек, снаружи! Берите обломки, древки – что угодно – и катите эту колонну к воротам. Она всего несколько футов в обхвате; если подведем впритык переднее колесо, то сумеем раскачать таран.

Дальше надо разобраться с цепями. Мне нужен молоток… нет, два молотка. Таран надо оттащить назад, беритесь прямо за петли…

Время понеслось вскачь. Шеф сознавал, что на него таращатся; заметил, как сзади сунулся под панцирь и снова исчез серебряный шлем; видел Мёрдоха, вытиравшего кинжал. Ему не было до этого дела. Шесты и цепи, гвозди и сломанные брусья превратились в светящиеся линии, которые сдвигались так, как он считал нужным.

Он точно знал, что надо делать.

Внезапно донесся возбужденный рев, это армия приставила к якобы беззащитным стенам импровизированные лестницы. Но англичане дружно нахлынули и повалили их. Под панцирем кряхтели и перешептывались: «Это одноглазый кузнец. Делайте, как он велит».

Готово. Шеф отступил и махнул силачам, чтобы снова взялись за веревки. Таран с грохотом устремился вперед, он ехал, пока колеса не уперлись в колонну, а головная часть, теперь лишенная железной оснастки, не столкнулась с воротами – дуб против дуба.

Воины снова схватились за ручки, дождались команды, отвели таран подальше назад и послали вперед. И еще раз. Они затянули песню гребцов, вкладывая в удары свой немалый вес, действуя бездумно и без указки. Шеф выбрался из-под щитов на божий свет.

Пустошь – еще утром бесполезная земляная плешь – преобразилась в поле боя: трупы лежали как попало, раненые брели в тыл; иных уносили; лучники подбирали чужие стрелы.