Молот и Крест

Когда я родился, она хотела наречь меня Халфденом, так как я наполовину датчанин. Но Вульфгар выбранил ее. Он заявил, что это геройское имя; имя короля, который положил начало роду Щитоносцев, от коих произошли короли Англии и Дании. Слишком звучное для такого, как я. И мне дали собачью кличку Шеф. – Юноша потупил взор. – Вот почему отец ненавидит меня и хочет обратить в рабство; вот почему у моего единоутробного брата Альфгара есть все, а у меня нет ничего.

Он умолчал о том, как Вульфгар третировал беременную жену и заставлял ее принимать змеиный корень, чтобы вытравить из утробы дитя насильника.

Как сам он, Шеф, спасся лишь благодаря заступничеству отца Андреаса, который яростно обличил грех детоубийства, пусть даже дитя – отродье викинга. Как Вульфгар в своей исступленной ревности взял наложницу, родившую ему красавицу Годиву, так что в итоге в Эмнете стало расти трое детей: Альфгар, законнорожденный; Годива, дочь Вульфгара и рабыни-лемман; Шеф, отпрыск Трит и викинга.

Королевский тан молча вернул ему штучный клинок.

Все равно непонятно, подумал он. Как удалось сбежать этой женщине? Викинги-рабовладельцы не отличались беспечностью.

– А как этого ярла звали? – спросил он. – Твоего…

– Моего отца? Мать говорит, что его имя было Сигвард. Ярл Малых Островов. Бог знает, где они находятся.

Они немного посидели в тишине, затем улеглись спать.

Поздним утром Шеф и Эдрич осторожно вышли из камышей. Сытые и невредимые, они приблизились к руинам Эмнета, которые угадывались уже издалека.

Все постройки налетчики сожгли: одни дотла, другие – до обугленных бревен. Не стало дома тана и частокола вокруг; исчезли церковь, кузница, глинобитные хижины фрименов, навесы и землянки рабов. Там и тут бродил немногочисленный люд; уцелевшие рылись в золе или присоединялись к тем, что уже столпились у колодца.

Вступив в деревню, Шеф окликнул одну из спасшихся – служанку матери.

– Труда! Расскажи, что случилось. Жив ли кто-то еще?

Ее трясло; она таращилась на юношу с изумлением и ужасом – целого и невредимого, с мечом и щитом.

– Иди… лучше к своей матери…

– Она здесь?

Шеф испытал слабую надежду. Может быть, отыщутся и другие. Удалось ли сбежать Альфгару? А Годиве? Что стало с Годивой?

Служанка двинулась прочь, и Шеф с Эдричем последовали за ней.

– Что это она так ходит? – пробормотал Шеф, глядя на ее мучительное ковыляние.

– Изнасиловали, – коротко произнес Эдрич.

– Но… Труда не девица.