К западу от Эдема. Зима в Эдеме. Возвращение в Эдем

Откинувшись на мягкие подушки, Вейнте’ сделала знак согласия и, вздохнув, продолжала:

– Теперь надо подумать. В следующий раз напасть на устузоу мы должны совершенно иначе. Теперь информация об устузоу уменьшилась: снимки раптора показывают нам лишь половину жизни устузоу. Дневную половину. Но они могут передвигаться под покровом ночи. – Она обернулась к Акотолп. – Ты все знаешь. Ночью можно делать снимки?

Поглаживая толстый живот, Акотолп задумалась.

– Это возможно. Некоторые птицы летают и ночью. Можно попробовать.

– Немедленно приступай. Второй вопрос: можно ли поподробнее разглядеть снимки раптора?

– Смысл твоего вопроса не дошел до меня, эйстаа.

– Слушай же. Если нападение готовил устузоу Керрик, он должен быть в этой стае. Он может оказаться на одном из снимков.

– Теперь понятно. Снимки можно увеличить. Детали станут во много раз больше.

– Ты слышала, Этдиирг? Проследи, чтобы все было сделано!

Этдиирг жестом показала, что поняла, и помчалась выполнять распоряжение. Вейнте’ вновь повернулась к Сталлан:

– Теперь мы будем нападать на них иначе. Следует подумать, как охранять лагерь ночью. Это серьезный вопрос.

– Для этого потребуется больше фарги, – заметила Сталлан.

– Считай, что эта проблема уже решена. Пока тебя не было, мы получили великолепную весть. Все приготовления завершены. Инегбан придет в Алпеасак в конце лета. Два города станут одним, единым и могущественным.

– Чтобы стереть устузоу с лица земли, потребуются все наши силы.

Акотолп и Сталлан радостно зажестикулировали, выражая согласие; им вторила Вейнте’. Если бы все это случилось до ранения, радость ее была бы много меньше. Тогда ею владело только одно желание – править в Алпеасаке. Ненависть к Малсас< родилась потому, что в случае слияния городов эйстаа Инегбана станет эйстаа Алпеасака.

Теперь же она ждала прибытия Малсас<. Удар копья, обрекший ее на муки, изменил совершенно все. Едва к ней вернулось сознание, она вспомнила, что случилось. Удар устузоу, того самого устузоу, которому она спасла жизнь, а потом воспитала и позволила сидеть подле себя и исполнять ее приказания. И за все он отплатил ударом копья. Такую неблагодарность, такую жестокость нельзя оставлять безнаказанными. Воспоминания о Керрике только укрепили ее в намерении стереть с лица земли эту заразу, этих устузоу. И все иилане’ согласятся с нею, когда узнают об участи посланных на север фарги.