Король и император

Прошу защитить ее, как Торвин защищал тебя, когда псы Ивара желали твоей смерти.

– Если она твоя ученица, почему не носит яблоко Идун, знак лекарей? – спросил Шеф.

– Женщины не могут быть учениками, – проворчал Торвин.

– На это я могу ответить, – сказал Хунд. – Но есть еще много вещей, которые необходимо разъяснить. С глазу на глаз, – добавил он.

Шеф задумчиво кивнул. Хунд ничего не просил лично для себя с того самого дня, когда Шеф снял с него рабский ошейник. Однако он верой и правдой служил своему королю.

– Больше никаких разговоров о раздевании и швырянии за борт, – распорядился Шеф. – Ордлаф, раздавай еду и не забудь про нас с Хундом. А что до женщины, отведи ее на корму, и пусть двое твоих помощников присмотрят за ней. Ты отвечаешь за ее безопасность. Леди, – добавил он, – следуй за этими людьми.

Какое-то мгновение она сверлила Шефа взглядом, будто собираясь ударить снова. Когда она обмякла и опустила глаза, Шеф с содроганием сердца вспомнил, где видел эти свирепые черты. В поединке на сходнях. Это женское воплощение Бескостного, которого Шеф убил и сжег, чтобы его дух никогда не вернулся. Что за тень вызвал Хунд из прошлого? Если это драугр, дважды рожденный, Шеф последует совету Торвина. И тем самым снимет камень с души у своих моряков, мрачно принявшихся за еду.

– Да, она дочь Ивара, – признал Хунд, когда они уселись в темноте под платформой передней катапульты. – Я понял это совсем недавно.

– Но как у него может быть дочь, родная дочь? Ведь он ничего не мог с женщинами, поэтому его и прозвали Бескостным. У него не было…

– Да были, были, – вздохнул Хунд. – И ты прекрасно это знаешь. Сам раздавил их в кулаке, когда его убивал.

Шеф примолк, вспомнив последние мгновения своего боя с Иваром.

– Когда мы с ним познакомились, – продолжал Хунд, – он, похоже, и впрямь уже ничего не мог с женщинами. А раньше у него получалось – если сначала помучит. Таких мужчин, которых возбуждают боль и страх, слишком много даже в твоем королевстве. К концу жизни он стал ценить в женщинах только боль и страх, и, думаю, ни одна из его жертв уже не надеялась выжить. Знаешь, от этого ты спас Годиву, – добавил он, со значением посмотрев на короля.