Крыса из нержавеющей стали

– Звание обязывает. Придет день – и ты тоже станешь первым. Я скоро вернусь.

– Выпивка обычно бывает в баре космопорта! – крикнул он вслед.

– Не учи ученого, – усмехнулся я, – а то я без тебя не знаю, где искать.

После посадки все внутренние двери открывались автоматически. Я по трапу спустился в пассажирский отсек и выбрался наружу. Свежий утренний ветер нес с собою запах пыли и взрывчатки. Дары клиандской цивилизации.

Вдалеке слышались выстрелы, с ревом пролетел самолет, но в остальном все было спокойно.

Я прошел таможенную зону и, повинуясь безошибочному инстинкту, быстро отыскал бар. Для начала выпил бутылку пива, а потом антареанского ладевандета. На стойке бара дружелюбно поблескивали ряды бутылок. Тут были и старые знакомые, и новые друзья. Я отобрал неплохую коллекцию. Хорошо бы найти какой-нибудь ящик или сумку – я открыл стенной шкаф и увидел там юношу, который с ужасом смотрел на меня.

– Не убивайте меня! – выкрикнул он на эсперанто.

Поскольку на эсперанто я говорил свободно, то сразу ответил на понятном ему языке:

– Мы принесли свободу на вашу планету, тебе нечего бояться. – Я хотел подстраховаться на тот случай, если об этом разговоре станет известно моему командованию. – Как тебя зовут?

– Пир.

– А как называется эта планета?

Не очень подходящий вопрос для офицера оккупационной армии, но парень был слишком напуган, чтобы удивляться.

– Бурада.

– Прекрасно. Приятно услышать правдивый ответ. Расскажи-ка мне что-нибудь о Бураде.

Парень несколько растерялся. Видимо, такого вопроса он не ожидал. Он на минуту замешкался, потом выбрался из шкафа, пошарил внутри и молча протянул мне рекламный буклет. На объемной картинке был изображен океанский берег с пальмами. От прикосновения моей руки картинка ожила: волны бесшумно обрушивались на золотой пляж, деревья раскачивались в упругих струях свежего бриза.

– Так, болтаем с врагом и мародерствуем, – раздался противный, до боли знакомый голос.

Я медленно обернулся и увидел своего недавнего приятеля – полковник стоял в дверях, поигрывая винтовкой. На его лице блуждала, что называется, зловещая улыбка.

– И посадка на десяти g, – добавил он, припомнив свою тайную обиду.