Фантастическая сага

Слайти распространяла вокруг себя не столько аромат секса, сколько аромат сексуальной доступности. И это также соответствовало действительности. Причем этот аромат был настолько силен, что с минимальными потерями просачивался сквозь барьеры пленки, линз и проекторов и захлестывал зрителя потоками горячей дымящейся страсти с серебряного экрана кинематографа. Ее картины делали сборы. Женщины, как правило, не любили ходить на них. Теперь этот специфический аромат, свободный от препятствий в виде пространства, времени и целлулоида кинопленки, ворвался в кабинет, заставив всех мужчин повернуться к Слайти.

Бетти громко фыркнула и вылетела из комнаты, но в дверях, в которых боком стояла актриса, ей пришлось сбавить скорость. Правду говорили, что у Слайти самый большой бюст в Голливуде…

– Слайти… – произнес Барни, и голос его сел. Конечно, из-за того, что было выкурено слишком много сигарет.

– Барни, дорогой, – произнесла актриса, пока гидравлические поршни ее округлых ног медленно и плавно несли ее через комнату, – я не видела тебя целую вечность.

Опершись на край письменного стола, Слайти наклонилась вперед. Сила земного тяготения тут же потянула вниз тонкую ткань ее блузки, и не меньше девяноста восьми процентов ее монументальной груди появилось в поле зрения продюсера.

– Слайти… – сказал Барни, мгновенно вскакивая на ноги. – Я хотел поговорить с тобой о роли в картине, которую мы будем делать, но ты видишь – я сейчас занят…

Нечаянно он взял ее руку, которая тут же запульсировала в его пальцах, как огромное, горячее, бьющееся сердце, и актриса наклонилась еще ниже.

– Если ты подождешь несколько минут, я займусь тобой, как только освобожусь.

– Тогда я сяду вот здесь, около стенки, – раздался низкий голос, – и не буду никому мешать.

– Вы меня звали? – спросил Даллас Леви, с порога обращаясь к Барни и в то же время пожирая глазами актрису.

Гормоны вступили в контакт с гормонами, и Слайти глубоко вздохнула.

– Да, – сказал Барни, извлекая контракт из-под горы бумаг на столе. – Отнеси вот это Лину и передай ему, чтобы его друг подписал. У тебя еще какие-то неприятности?

– После того как мы обнаружили, что ему нравится пережаренный бифштекс и пиво, никаких. Всякий раз, когда он начинает волноваться, мы суем ему в пасть еще один бифштекс и кварту пива, и он сразу успокаивается.