Второй потоп

Комната вокруг него представляла собой джунгли из земных и небесных глобусов, химических реторт, пробирок, трубок и всего того неописуемого оборудования, которое изобрела современная наука и которое непосвященным кажется таким же непостижимым, как древние принадлежности алхимиков и астрологов. Вдоль стен тянулись книжные полки, а верхние части были украшены самыми необычными фотографиями и рисунками. Даже потолок был покрыт картами, некоторые из которых представляли небо, в то время как многие другие были геологическими и топографическими изображениями поверхности земли.

Рядом с чертежной доской лежал блокнот, и время от времени маленький человечек нервно поворачивался к нему и, схватив длинный карандаш, производил сложные вычисления, покрывая бумагу россыпью математических символов, которые выглядели как увеличенные анималькулы. Пока он работал при ярком свете из единственного окна, расположенного высоко под потолком, его лоб покрылся сотней морщин, щеки покрылись жаром, пронзительные глаза горели внутренним огнем, а перед ушами стекали капли пота.

Вскоре он отбросил карандаш и с поразительной ловкостью быстро, но осторожно, соскочил со стула на котором сидел, держась ладонями за сиденье рядом с бедрами, пока не почувствовал, что его ноги коснулись пола. Затем он метнулся к книжной полке, снял с нее увесистый том, раскрыл его на свободном месте на полу и опустился на колени, чтобы заглянуть в него.

Перевернув один или два листа, он нашел то, что искал, прочитал страницу, не отрывая пальца от строк, и, закончив чтение, вскочил на ноги и поспешил обратно к табурету, на который он вскарабкался так быстро, что было невозможно увидеть, как ему это удалось без помощи. Он мгновенно нарисовал новую диаграмму, а затем принялся яростно что-то вычислять в блокноте, заставляя свой карандаш вращаться так быстро, что его верхний конец вибрировал, как крыло стрекозы.

Наконец он бросил карандаш и, обхватив колени скрещенными руками, без сил опустился на табурет. Веки опустились на его сияющие глаза, и он погрузился в размышления.

Когда он снова открыл глаза и разогнул брови, его взгляд случайно оказался направлен на ряд любопытных больших фотографий, которые, как замершие изображения, тянулись по верхней части стены комнаты.