Второй потоп

"

Припев "Не колеблясь ни секунды и т.д.

"Она опрокинет Атлантический океан до краев И затопит высокие горы; Она выпустит широкий Тихий океан И вообще не оставит земли."

Припев "Не колеблясь ни секунды и т.д.

"У нее есть право выбора в отношении сфер; Она арендовала Млечный Путь; Она погрузила планеты в долги, и она обязана заставить их заплатить."

Припев "Не колеблясь ни секунды и т.д."

Взрывы смеха и аплодисменты, которыми было встречено это излияние водевильного гения, показали, в каком веселом настроении публика восприняла это событие.

Казалось, "невежественным массам" пока не причинили никакого вреда.

Но на следующее утро в общественном сознании произошла подозрительная перемена. Люди были удивлены, увидев новые плакаты вместо старых, более кричащие по буквам и языку, чем оригинал. В утренних газетах были колонки описаний и комментариев, и некоторые из них, казалось, были склонны относиться к пророку и его предсказанию с определенной степенью серьезности.

Ученые, у которых брали интервью всю ночь, говорили не очень убедительно и совершили ошибку, обрушившись с презрением как на Космо, так и на легковерную публику.

Естественно, общественность этого не поддержала, и маятник общественного мнения начал качаться в другую сторону. Космо помог своему делу, разослав во все газеты тщательно подготовленное заявление о своих наблюдениях и расчетах, в котором он говорил с такой силой убеждения, что мало кто мог читать его слова, не испытывая трепета тревожной неуверенности.

Это было усилено опубликованными депешами, которые показали, что он направил свои предупреждения всем известным научным организациям мира, которые, осуждая их, не дали никакого эффективного ответа.

А затем последовала тревожная нота в бюллетене новой обсерватории на горе Мак-Кинли с двойным заголовком, в котором утверждалось, что в течение предыдущей ночи на северном небе наблюдалась странная облачность, которая, казалось, скрывала многие звезды ниже двенадцатой величины.

Было добавлено, что явление было беспрецедентным, но наблюдение было одновременно затрудненным и ненадежным.

Нигде атмосфера сомнения и тайны, которая теперь начала нависать над публикой, не была такой примечательной, как на Уолл-стрит. Чувствительные течения там отреагировали на новое влияние подобно электрическим волнам, и, к ужасу трезвомыслящих наблюдателей, рынок рухнул, как будто по нему ударили кувалдой.