Фрактал. Осколки

Чем дальше мы шли, тем меньше становилось фонарей на нашем всё сужающемся пути. По мере продвижения Колян сказал, что он только откинулся. Тянул срок, семерик за тяжкие телесные. Отбывал в знаменитых Питерских Крестах. Хвастался татуировками, попутно объясняя их значение. В то время салонов тату не было и в помине, мода на татушки ещё не вошла в нашу жизнь. Это были знаки «отличия» зэков, кто уже протестировал на вкус тюремную баланду и уют за колючей проволокой.

И когда я понял, что мы идём явно не туда, то шепнул моей дрожащей девочке отпустить мой левый локоть.

Я был уверен, что когда Колян обернётся, то в его руке будет нож или кастет. Но когда он обернулся, я остолбенел. На меня смотрел ствол. Я узнал пистолет «Макаров», который мы проходили наряду с автоматом Калашникова на военной кафедре в универе. Да, всё как в кино, только ствол был реальный и дуло было направлено в мою грудь. И это было не кино. Его палец лежал на спусковом крючке, и голос: «Извини, братуха. Очень уж хороша у тебя Маруха».

Всё как будто остановилось. Замерло. Я чувствовал, что сейчас он нажмёт на курок. Мой организм устроен очень нестандартно. Во время опасности, физической или сильнейшего стресса, когда кажется, что всё летит в тартарары, когда большинство в таких ситуациях паникуют и падают духом, мне вдруг становится пофиг. Приходит необъяснимое спокойствие. Я почувствовал, как мгновенно рука Вехи стала ледяной и задрожала мелко-мелко, а ещё я услышал дробный клацающий стук. Это стучали её зубы. И тут в мозгу молнией пронеслась наука, полученная этим летом в стройотряде от моего бурщика по кличке «Пуля».

– По тюле вяжешь? По фене ботаешь? – начал я, на нервяке срываясь на фальцет. – По тыкве дам, и шлифты сами выпадут. Всё, шлагбаум. Мой братан на вертолёте лямку тянул в пересылке во Владимирском централе, – и далее в том же духе на блатоте. А закончил коронкой от моего учителя по воровскому жаргону: – Стреляй, сука! Ебал я тебя с бугра по-волчьи!

Колян оторопел:

– Брательник, а ты кто? Ты чё, свой, што ли?

– Почти свой.

Мой старший брат, царствие ему небесное, оставил мне это в наследство. А сам схватил ментовскую пулю в затылок, когда совершал побег с кичмана.

– Тогда отбой, – процедил Колян. – Мы не той дорогой идём.

Он развернулся, убрал ствол за брючный ремень и зашагал в другом направлении. Мы за ним. Через полчаса мы уже звонили из переговорной кабинки по автомату родителям Вехи. Затем вышли из душной переговорной на свежий воздух.