Хроники симбионта. Книга 1. Новая жизнь

– Да, – тихо ответила девушка.

– Знаю, – так же, чуть слышно, ответил он и обнял ее, прижимая к груди. – Рай там, где есть, ты!

В доме было тихо, а за открытым настежь окном, мерно барабанил дождь, любимый пес мужа, тихонько посапывал у погасшего камина и только она одна, стояла и всматривалась в пустоту ночи и вслушивалась в шум дождя. Слезы застилали ее глаза, ей было больно и стыдно. Его больше нет, нет того, кто всю жизнь ее любил и отдал эту жизнь, за нее. За ту, которая совсем не заслужила этого.

***

Сознание пробудилось раньше, чем появилась картинка перед глазами, а в голове раскатистым гулом прозвучала мелодия, знакомая такая, что даже покоробило. Ах, да, это же мелодия приветствия, при запуске комма. У меня на стационарном такая была, вспомнил я. Кто-то, явно больной на голову, запустил комм, подключенный к колонкам на всю громкость, мелькнула мысль, а потом в глазах все потемнело.

Я и не догадывался тогда, что пробудившая меня мелодия, была установлена в моей голове и при включении сознания, она запустилась, оглушая и шокируя его.

Тьма медленно окрасилась в сплошную синюю пелену. Синяя пелена, так же медленно изменила свой цвет в светло изумрудный. А на этом фоне появилась крупная сетка электронных линий, которая стремительно – вращающимся кругом, неумолимо сокращалась к центру вирт-экрана, в точку посередине. А за тем, появилась картинка окружающего меня пространства.

Пространством оказался белоснежный потолок какого-то помещения, где я сейчас находился.

Я был в больничной палате, как мне показалось и совершенно один. Я слышал только, как в стороне, тихо работала какая-то электронная аппаратура, попискивая своими датчиками. Она заполняла звуками, тишину вокруг.

– Ага, это, наверное, тот самый комм – будильник работает, что по ушам мне съездил мелодией приветствия.

– Последнее, что я помню… Хм, а, что я собственно помню? – мысли ворочались медленно и тяжело, как ветряная мельница в безветренный день, а в голове стоял шум, как после какого-то дурмана. Ясность понемногу приходила, что меня радовало.

– Нита.… Да! Нита… – я помню ее крик. И бандита лежавшего на краю, у разбитого окна.