Погоня за птицей

И на эту вынужденную хитрость он шел, чтобы защитить беспутную Латению.

А через день уже весь поселок знал, какая беда случилось в семье Вешмета, и что отец, убитый горем, никого не пускает к дочери. Отведенное ей место в доме отгородили, и только мать могла заходить туда.

Полгода провела Латениа в своей тюрьме. Лишь изредка по ночах ей разрешали выйти, чтобы хлебнуть глоток свежего воздуха и посмотреть на небо. Потом она возвращалась назад в свою клетку, где иногда пряла или шила, чтобы принести хоть какую-то пользу семье.

Какое-то душевное оцепенение и апатия полностью завладели ей; мало что от прежней Латении осталось в этой грустной молчаливой женщине, чьи глаза напоминали застывшие темные озёра. Казалось, у нее сейчас слишком мало сил для каких-либо мыслей и чувств. Разве что одного ей сейчас хотелось – освободиться от этого бремени, что тяготило ее и не давало забыть о совершенной ошибке.

И ей не оставалось ничего другого, как ждать, когда появится на свет ребенок.

Ребенок, который никому не нужен.

И одной беспокойной ночью, ветреной и непроглядно черной, в ветхой хижине Вешмета прозвучал крик новорожденного. Это был мальчик – с тоненькими завитками темных кудряшек, неожиданно светлой кожей и черными глазами, которые он открыл сразу, как только перестал плакать.

Вешмет удивленно рассматривал маленькое создание с глазами его дочери. Чувства настолько противоречивые всколыхнулись в нем, что некоторое время он просто стоял в растерянности; на какую-то минуту он даже готов был отказаться от своего замысла… Но разум взял верх.

Латениа раскрыла глаза. Сквозь мутную пелену, что продолжала колыхаться вокруг, она видела, как ее отец склонился над ребенком, взял его на руки, обернул куском полотна. Только мельком она заметила светлое детское личико.

Взяв ребенка на руки, Вешмет решительно вышел из хижины. Латениа снова закрыла глаза. Две большие прозрачные слезы скатились по ее впалым щекам и запутались в волосах. Скорее сердцем, чем умом, она поняла, что видела своего ребенка в первый и в последний раз.

Маленький поселок спал, притаившись под покровом непогожей поздней ночи. Ветер все усиливался; он протяжно выл, одиноко блуждая в темноте.