Свет невозможных звезд

Возможно, это было как-то связано с их создателями – расой очажников, которые основали Интрузию, чтобы бежать из нашего мира, поскольку перевернутые законы физики грозили опрокинуть и их могущество. Так или иначе, я надеялась, что там будет безопасно – насколько это возможно в нестабильной, судорожно содрогающейся реальности.

Я скорее ощутила, чем услышала фоновое шипение общей системы связи. Затем трюм наполнили лязгающие аккорды старинной гитары.

– Какого черта? – приподнявшись, рявкнула я.

Музыка стала чуть тише, и «Злая Собака» пояснила:

– Я изучала безнадежные войны.

– Вьетнам?

– Эта страна располагалась напротив тихоокеанского побережья Соединенных Штатов Америки.

– И чем это нам поможет?

– Мне подумалось, что эта музыка придаст нашей беде некоторую атмосферность. Ее написал человек по имени Хендрикс. – Аватара проявилась на маленьком гибком экране на внутренней стене палатки. – Могу предложить на выбор либо это, либо какой-то «Полет валькирий».

– Впервые слышу.

– Ну откуда бы тебе знать?

– Тогда, с твоего позволения, нельзя ли мне поспать?

«Злая Собака» смерила меня взглядом и вроде бы только теперь заметила, как я измучена.

– Конечно, – сказала она, и музыка совсем затихла. – Извини.

Я потерла повязку на лице. Глазница болела так сильно, что я задумалась, существует ли нечто вроде «синдрома фантомного глаза». И мне вдруг больше всего на свете захотелось скрыть свое увечье от мира.

На камбузе я нашла Престона и от него узнала, что Джонни Шульц с Рили Эддисон перебрались на «Адалвольф».

– Им нужно одиночество, чтобы примириться с гибелью экипажа, – сказал он. – Трех отпрысков Нода они взяли с собой.

Это было к лучшему. «Адалвольф» со времени своего заключения на орбите Камроз обходился без механика, а кораблям не положено летать без команды. Мне еще раньше надо было догадаться послать на него трех маленьких драффов – я бы и догадалась, если бы не отвлеклась на созерцание гибели человечества.

– А Люси?

– Джонни звал ее с собой, но в последний раз я видел ее в каюте. По-моему, они с «Адалвольфом» не поладили.

Он держал в руке чашку протеинового супа, а оранжевый костюм медика был помятым, словно Престон в нем спал.