Свет невозможных звезд

– С какой стати?

– С такой, что на меня обращают внимание.

Я передернула плечами. Внимание меня не миновало: за свои шестнадцать лет наслушалась, как другие старатели обсуждают белый ершик моих волос и разные глаза, – и не всегда это было приятно.

– Просто она норовит залезть тебе в штаны, – презрительно бросила я. – Мне такого внимания даром не надо.

Мишель смущенно одернул полы парки и поморщился:

– Тебе бы не повредило чуточку легче смотреть на мир. Когда-то ты мечтала о путешествиях.

Помнишь, как мы по ночам составляли списки мест, где хотели бы побывать?

Я подняла взгляд к звездам.

– Мне уже шестнадцать, Мики.

– И что из этого?

Я плотнее натянула на уши подбитый мехом капюшон.

– И я стала старше, и жизнь переменилась.

– Ты про дядю Калеба?

Пальцы сами сжались у меня в кулаки.

– Ему без нас не обойтись.

Мишель тыльной стороной перчатки вытер себе губы.

– Но это вовсе не значит, что мы должны торчать здесь всю оставшуюся жизнь. Он бы сам этого не хотел.

– Нам нельзя его бросить.

– Я и не предлагаю. – Мишель отчаянным жестом вскинул руки. – Но уходить надо скоро, а то никогда не выберемся. Увязнем здесь. Тогда уже будет не вырваться.

– Ты всегда такой был. Тебе еще маленькому не терпелось отсюда убраться.

– А ты слишком уж осторожна! Можно собрать денег и отправить дядю Калеба на Госпитальную тарелку.

– Это гадко, – мотнула я головой. – Он о нас заботился.

– А теперь заболел. И почти не понимает, где находится.

Для него же лучше будет, если мы обеспечим ему профессиональный уход.

– Нам это не по карману.

– А если продать квартиру и прочее барахло?

– Где мы тогда будем жить?

– Улетим! – ответил Мишель, таращась в сторону порта.

– Куда?

– Обратно на Альфу, ну или на Командную. – Он широко раскинул руки. – А оттуда, как знать, может, и до Земли доберемся.

Я совсем ссутулилась от холода. Мне было всего пять лет, а Мишелю четыре, когда умерла наша мать и нам пришлось променять Альфу на жизнь старьевщиков на окраинах огромного нечеловеческого города.

Альфа-тарелка была для детей раем, полным чудес: теплые биокупола и доступ к бесконечной информации, программы, позволявшие распечатать чуть ли не все на свете из инертного с виду мусора, и доступное здравоохранение, какого я никогда больше не смогу себе позволить.

– Не доберемся, это невозможно.

– А вот и возможно.

– Да-да, как же, – вздохнула я.