Закон есть закон

Два отщепенца не могут явиться случайно на заправку к третьему и там убиться. Кристалл нашли?

– Ну да. У одного – в кармане. У другого на шее. Их забрали стражи.

– Син!

– Что?

Кролик вздохнул:

– Я не о разрушителях Пелены толкую. Соли этой у многих как грязи, просто они боятся ею пользоваться. Я про настоящий кристалл, понимаешь, Кристалл с большой буквы, способный гнать волну, большую волну, гигантскую волну, настоящую. Кристалл, который цепным псом отгоняет Океан от порога и поддерживает Пелену.

Я отрицательно покачал головой.

– Значит, стражи явятся к тебе завтра утром с обыском, – произнес он печально. – Готовься к плохому.

– Сколько осталось ждать падения? – спросил я.

Кролик, как и я, был заправщиком. Но, в отличие от меня, у него иммунитет к синеве. Кроме небольшого синеватого пятна на щеке – никаких следов на коже. Правда, он проходил обращение месяц спустя после того, как мою физию искупали в тазике с концентратом, так что синее пятно, похожее на родимое, – единственное его приобретение после означенной процедуры.

– Пятнадцать дней максимум. Минимум – три. Хотя в минимуме я не уверен. Может и сегодня все накрыться… Хотя это, разумеется, плохо.

Я кивнул: более точно рассчитать день и час исчезновения Пелены очень трудно. Если, конечно, у тебя нет непосредственного допуска к Пелене.

– Падение сколько процентов? – спросил я.

– Семь.

– По моим подсчетам пять.

– Плохо дело. То есть для нас хорошо. Но для тех, кто засел в резиденции, – плохо.

«Плохо» – было любимым словечком Черного Кролика. Как вы уже догадались, Черный Кролик был пессимистом. Как-то раз я посчитал: за вечер он сказал «плохо» сто двадцать семь раз. Тот день выдался особенно неудачным. Обычно Кролик говорит «плохо» за время игры в «Тощей корове» раз пятьдесят.

Интересно, в этот раз наследники магистра попытаются сохранить преемственность или кинутся драпать, как только барьер устойчивости будет пройден? Надеюсь, среди них не окажется идиотов и они предпочтут бегство. Это я говорю не из человеколюбия, а потому, что всегда есть небольшая вероятность сохранить Пелену. Работы над созданием преемственности начал еще магистр Бертран, но еще никому не удалось передать Пелену закона по наследству.