Гротески

Молча пили они шампанское, молча созерцали жестокий и прекрасный Неаполь, ввергнутый закатом в огненный лоск.

Редактор вытащил записную книжицу и записал несколько цифр.

– Кровь – восемнадцать. Голубь – четверка. Девушка – двадцать один, – пробормотал он. – Господа, на этой неделе я поставлю на рулетке эти три прекрасных числа!

    Неаполь

    Май 1904

Утопленник

Жил-был однажды молодой человек, который смотрел на мир несколько иными глазами, чем его окружающие. Он мечтал днем и грезил ночью, но те, кому он рассказывал о своих мечтах и грезах, находили их глупейшими.

Они называли его круглым дураком, но сам он видел себя поэтом.

Когда они смеялись над его стихами, он смеялся вместе с ними. И они не замечали, как больно ему это было. А было ему до того обидно и больно, что он однажды пошел к Рейну, который плескал свои мутные весенние волны у стен старой таможни, и только лишь благодаря случайности не прыгнул туда. Только потому, что он встретил одного приятеля, который сказал ему:

– Пойдем в кабачок!

Так что он засел в кабачке и пил с приятелем вино – сперва «Иозефсгофер», потом «Максими Грюнгейзер» и «Форстер Кирхенштюк».

И еще пришло тогда в голову несколько стихов, которые он и записал карандашом на винном прейскуранте. А когда явились господа коллеги – секретарь и асессоры, прокурор и оба мировых судьи, – он прочел им эти стихи:

Бледнея тускло-бледным телом,

Немой мертвец в тумане белом

Лежал в пруду оцепенелом…

Далее в стихотворении говорилось о том, как отнеслись к появлению утопленника карпы: они беседовали между собой и терялись в догадках, какая же нелегкая принесла мертвеца к ним.

Шутка ли, не каждый день такой улов попадается! Одни видели в нем хороший знак, другие – крайне дурной.

Один лишь карп был просто рад.

Он думал: «Вот попался клад!»

И, все забыв на свете белом,

Он угощался мертвым телом.

И говорил он сам с собой:

«Как упустить мне клад такой?

Ведь не найдется в свете целом

Мертвец с таким прекрасным телом!»

Посмотрели бы вы тогда на господ коллег – на секретаря и асессоров, на прокурора и обоих судей!

– Милый мой! – сказал прокурор.

 – Не сочтите за обиду, что я вас иногда высмеивал. Вы гений! Вы сделаете себе карьеру.

– Великолепно! – воскликнул белокурый мировой судья. – Дюже великолепно! Вот что значит юридическое образование. Из такого теста можно вылепить второго Гёте.

– Habemus poetam![22 - У нас есть поэт! (лат.