Альрауне

Тайный советник ответил:

– Какое тебе дело до этого? Своим разумом – после всего того, что я изучил и открыл – я, безусловно, в Бога не верю. Разве только чувством – но ведь чувство это нечто совершенно не поддающееся контролю, нечто…

– Да, да, дядюшка, – перебил его студент, – так чувством значит все-таки…

Но профессор все еще не сдавался и беспокойно ерзал в кресле.

– Ну, если уж говорить откровенно, то иногда, правда редко, через большие промежутки…

Франк Браун вскричал:

– Ты веришь, несомненно веришь в Бога! О, это я знал.

Все Бринкены, все веруют, все вплоть до тебя. – Он поднял голову, раскрыл губы и показал ряд блестящих зубов. И продолжал опять, подчеркивая каждое слово: – Тогда ты сделаешь это, дядюшка. Тогда ты должен это сделать. Ничто не спасет тебя, ибо тебе дано нечто, что дается одному из миллиона людей. – Он замолк и зашагал крупными шагами по большому залу. Потом взял свою шляпу и подошел к старику. – Спокойной ночи, дядюшка, – сказал он, – так ты это сделаешь?

Он протянул ему руку.

Но старик не заметил руки. Он тупо смотрел в пространство и о чем-то напряженно думал.

– Не знаю, не знаю, – ответил он наконец.

Франк Браун взял со стола человечка и протянул старику. Его голос звучал иронически и высокомерно:

– Вот – посоветуйся с ним! – Но потом, через мгновение, его тон сразу упал. Он тихо добавил: – Я знаю, ты это сделаешь.

Он быстро направился к двери. Еще раз остановился. Обернулся и снова вернулся назад.

– Еще одно, дядюшка! Если ты это сделаешь…

Но тайный советник прервал его:

– Не знаю, сделаю ли!

– Хорошо, – ответил студент, – я ведь больше не спрашиваю об этом. Только в случае, если ты это сделаешь, ты должен мне кое-что обещать.

– Что именно? – спросил профессор.

Он ответил:

– Не приглашай княгиню в качестве зрительницы.

– Почему? – спросил тайный советник.

И Франк Браун ответил мягко, но серьезно и строго:

– Потому что… потому что дело это слишком серьезное.

Он ушел.

Он вышел из дому и пошел к воротам, лакей отворил ему их и, громыхая замком, запер за ним. Франк Браун вышел на дорогу. Остановился перед изображением святого и пытливым взглядом посмотрел на него.

– О, дорогой мой святой, – сказал он. – Тебе приносят цветы, льют свежее масло в лампаду. Но не этот дом заботится о тебе. Здесь тебя ценят разве только как археологическую древность. Хорошо еще, что народ чтит твою силу.