Голод живых мертвецов

Альфдред подумал спрятать улыбку, но передумал.

" Улыбайся. Он все еще твой сын".

– Папа, – Эндрю, одетый в дорогой смокинг, обнял отца, однако не чувствовалось искренности в прикосновении. Его кучерявая девушка Винни, с высокомерным личиком, кивнула в знак приветствия, поедая глазами своего тестя, которого ни разу не видела ранее. Однако время от времени слышала, как муж разговаривает с ним по телефону, отнекиваясь от приглашений.

– Я ждал, – в горле появился предательский комок. Да, он ждал. Одни лишь звонки по праздникам и открытки на Новый год и Рождество…

Каждому человеку нужен кто-то.

Невыносимо тяжело находиться в одиночестве, когда понимаешь, что ты никому не нужен, никто не поддержит в трудную минуту. Хочется, чтобы дни проходили быстрее, а сны длились дольше. И кто же поможет, выслушает? Стены?

Вечер. Наступает тьма.

Завтра – продолжение дня.

Жаль, убивает нас тоска.

Каждому она близка.

Свидетели – стены, зеркала.

Проходят дни, таят года.

Жаль, убивает нас тоска.

Непроглядная тоска.

– Пап, куда ставить еду? – спрашивает уставший от дороги Эндрю, держа в руках два пакета с продуктами. Они затоварились в ближайшем супермаркете, рядом с “Медвежьим мостом”, единственным проходом в город через юг для транспорта.

– Вон, на стол.

– У вас такая мерзкая продавщица в магазине "Любимец"! Говоришь ей – дайте кофе, а она идет в погреб или как это называется и приносит чай! – Винни говорила тихо и медленно, акцентируя внимание на каждом вылетевшем изо рта слове.

– У нее муж умер. Ей плохо, – сказал старик и добродушно улыбнулся.

– Всем бывает плохо.

– Правда.

– Пап, закрой глаза, – вступает Эндрю в разговор.

– Чтобы вы убежали? – старик пожалел о своих словах и добавил: – Шучу. Закрываю.

Парень почувствовал себя неловко, осознав, о чем намекал отец.

"Они подарят мне… У кого- то появились деньги на старика?"

– Брошюра? – брови поднялись, лицо застыло. Облом!

На брошюре изображена тропинка, ведущая к отелеподобному зданию, окруженному деревьями.

На скамейке сидят два старика и кормят птиц. Осенний лист, падающий в воздухе, там и завис.

– Дом престарелых?

– Все ради…

– Меня? Вон из дома!

– Альфред, дослушайте нас. Это хорошее место. За вами всегда будут ухаживать.

– Нет! – старик орал во все горло, давая понять, что ни под каким предлогом его собственный дом не достанется этим корыстным людям. Ему хотелось побыть одному.