Жизнь наоборот

А эта, больничная, с мерзкими тварями и языкатыми санитарками, ни в какие эстетические параметры не вписывалась. А куда от неё деваться? Некуда.

– Егорку найти! И привести!

– Да здесь я, Зинаидванна, здесь! – пробасил загорелый бородач.

Всё свободное время Егорка проводил на свежем воздухе. Любил загорать, а всем любопытным доходчиво объяснял, что, мол, хобби у меня такое: люблю загорелые лица. Своё, в особенности.

– Егор, это ты травил крыс в прошлом квартале? – грозно сдвинув брови и поправив причёску, набросилась на Егорку Зинаида Ивановна.

– Ну я, а что? – санитар даже присел от страха.

Хорошо, что Валя ему стул вовремя подставила, а иначе свалился бы на пол. Егор Зинаиду Ивановну боялся. Не побаивался, а именно боялся. Никто не внушал ему такой беспричинный страх, как эта симпатичная, в общем-то, блондинка с химической завивкой.

– И чего не потравил? Вон в суп падают, твари безбожные! – старшая медсестра чуть не плакала.

Егорка даже привстал со стула, теперь ему стало жаль Зинаиду Ивановну.

В сущности, все женщины беззащитные. Чуть что – сразу плакать. Как девочки малые, честное слово.

– Так крысиный яд выветрился почти. В открытых банках хранился. Крысам он вместо закуси!

– А кладовщик уволился, – напомнила Валя, собираясь спустить с языка всё, что она знала об истории увольнения кладовщика, но все попытки припомнить старое были пресечены грозным окриком Зинаиды Ивановны:

– Молчи, Валя! А ты, Егорка, иди на склад, вот тебе ключи, смешай там всё, что есть.

И чтобы я о крысах больше не слышала!

– Не пойду! – насупился покладистый Егорка. – Я ничего в этом деле не понимаю! Я не химик.

– Пойдёшь! Бери ключи и вот её, Бельскую, – кивнула Зинаида Ивановна на новенькую.

– А она что, химик?

– Там не нужен химик, а Бельская в токсикологии работала. Правильно я говорю?

Бельская молча кивнула: мол, да, я работала в токсикологии.

– Идите уже, идите! – закончила экстренное совещание Зинаида Ивановна.

На складе пахло крысами и тленом.

Уволенный кладовщик оставил после себя разруху и запустение. Егорка долго рассматривал надписи на запыленных бутылях, банках и склянках, при этом прерывисто вздыхал и шумно скрёб пышную бороду. Бельская молча наблюдала за манипуляциями бородача и странно передёргивалась, когда раздавался скрип кожи под пальцами Егорки.

– Вот, нашёл! – обрадовался санитар и вытащил стеклянную банку из ряда других. – Щас, мы смешаем гремучий коктейль.