Прыжок домашней львицы

А твоя Валюха выкупит, Валентина же не продаст тебя никому. А вот выкупить, выкупит обязательно. Так, что ли?

– Вроде того, – рассеянно сказал Лева.

– Она выкупит Леву, точно выкупит, – сообщил Чуркин гостям.

В его голосе ключом забилась радость. Лева придумал удачный ход. Гости задумчиво кивнули. Вместо старого деда на горизонте запахло бабками. И заодно какими-то бабами. Из коридора подул сильный ветер, в воздухе повеяло заманчивым ароматом. Лева протянул телефонный аппарат. Николай набрал номер. Раздались тревожные гудки.

Это звонили в набат Валины беспокойные импульсы.

– Валь, а ведь твоего Леву похитили, украли его, – сказал Чуркин в наступившую тишину.

Напряженные импульсы приумолкли. Валентина переваривала информацию. В эфире послышался хруст разрываемой мыслительной оболочки. Женщина нервно вздрагивала, передавая тревогу на все радиоволны. Сотовая связь временно прекратила подачу сигналов.

– Кто, кто украл-то, где? – очнулась Валентина.

Она не просто сказала, не спросила, Валентина словно в набат забила.

Явственно послышался гонг, зазвучали колокола. И братья вздрогнули. Все разом задребезжали, как по команде. Пугливые оказались. Вздрагивают при первом звуке женской тревоги.

– Кто их знает, ничего не сказали, – загадочным голосом парировал Чуркин, – а выкуп требуют. Калым, так сказать.

– Бандиты, что ли? – тугой тетивой зазвенел любящий голос Валентины.

– Какие-то отморозки держат его на Якубовской улице, – испуганно прокукарекал Чуркин.

– А сколько надо? – продолжала допрос с пристрастием заботливая супруга.

– Две штуки баксов, – сказал Чуркин и посмотрел на Леву вопросительным взором.

Лева погрозил ему кулаком. Достать две тысячи долларов – неподъемное занятие даже для любвеобильной Валентины.

– Скажи, что скоро буду, – быстро и страстно прошептала Валентина.

Николай почему-то густо покраснел. Стыдно стало мужчине, взрослую женщину разыграл, как маленькую девочку. Лева тоже побурел, но вовсе не от стыда. Капитан изнывал от смущения.

Лева любил Валентину. Она жила в его сердце постоянно, как законно зарегистрированный жилец. Лева не хотел в глазах других делать из жены дурочку. Зато братья посоловели, почуяв добычу. Размягченные лица ослабли, мышцы растянулись, отвисли. Щетина съехала вниз.

– А где он? – рассеянно спросила Валентина.

– Рядом с отделом, на Якубовской, – честно признался Чуркин.

И по всей комнате понеслись диким переплясом, задребезжали, заволновались короткие гудки.