Прыжок домашней львицы

 – А вы кто такие будете, откуда? – И Бронштейн грозно помахал «макаровым». Сразу запахло паленым. Три тени медленно трансформировались в живых людей – квадратные челюсти, бритые затылки, густая щетина. Вот и все имущество, на троих, поровну, ничего свежего. Осенний шансон на прогулке.

– Дедок здесь один проживает, хату нам продал. Получил задаток сполна. Бабок нам должен. Вот расписка у нас имеется, – бритая личность шагнула навстречу обстоятельствам. «Макаров» молнией вылетел вперед. Бритый испуганно попятился, слегка пошатнулся.

 – Ну-ну, ты не балуй, мы тоже можем, – обиженно пробормотал выдвиженец.

– Дык, и нам тоже должен, и нам продал, – радостно сообщил Лева, он с силой выдохнул скопившийся в груди спертый воздух, – вот сидим, ждем, когда он появится. Засада тут у нас.

– А где расписка? – подозрительно покосился бритый.

– А нет у нас расписки. Мы – на доверии работаем. Мы деду деньги, а он нам хату, такой вот расклад. А вам тоже обещал?

– Да, мы ему бабки, а он нам хату, – просипел бритый.

Двое за его спиной нервно вздрогнули. Чуркин осмелел. Вылез на середину, даже отвел в сторону нахально выпяченный ствол «макарова». Николай сообразил, что Бронштейн придумал гениальный ход. Лева прикинулся потерпевшим, будто пострадал от мошенника-деда. Видимо, дед-пенсионер уже продал квартиру браткам, получил деньги и все потратил на пенсионерские нужды. Потом сдрейфил, зачудил, бросился за помощью в милицию, а куда ему еще бежать за помощью? Быстренько оформил квартиру как явочную и спрятался в Синявине.

Там сейчас пусто, вряд ли кого найдешь. Чуркин уставился на «гостей». Все трое как из одного детдома. Даже одежда из одного магазина. Недавно брали магазин, видимо, не одежда – чистый хлопок. И чистый разбой, не мокрый.

– Как хату делить будем? – сказал бритый.

И Николай Чуркин невольно вздрогнул. Предлагалось разделить продажного деда на части, мелкие и ничтожные.

– Договоримся, – туманно пообещал Лева.

«Макаров» спрятался, будто его и не было. Плотная атмосфера разрядилась.

Все потоптались на месте, не зная, что делать дальше. Лева почувствовал движение в воздухе, пошевелил ноздрями, потряс руками.

– А перекусить? – сказал Бронштейн. Троица нервно взглянула на дверь. На площадке оставался еще один «битум». – Подождет. Кто не успел, тот опоздал.

И Лева шагнул в комнату, увлекая за собой взбудораженную компанию. Два ломтика докторской, да на дне бутылки остатки прозрачной пахучей жидкости. Не густо. Но Чуркин не растерялся.