На качелях любви

Это чересчур пошло. В тот благословенный миг Лешка стал для меня самым желанным мужчиной на свете. Наши тела извивались, словно нас бросили на раскаленную сковородку. И когда пекло достигло максимальных высот температуры, Соколов овладел мной. Это произошло незаметно, само собой, будто клеточки и частички наших тел соединились на короткое мгновение. Я ощутила себя в сказочном раю, где все гармонично и ясно, там нет облаков и туч и совсем нет места грязи и обыденности. Ощущение продлилось недолго, но оно осталось в нас навеки.

Мы соединились, будто кто-то сверху обручил нас невидимым венцом. Мы были счастливы. До утра.

А днем я увидела Олега Зимина в первый раз. Это произошло в тот самый день, когда я настаивала на том, что являюсь исключительно доброй особой. И тем же вечером ушла от Соколова, твердо пообещав себе, что не вернусь к нему никогда.

Я едко усмехнулась: как легко погрузиться в смешные и дурацкие воспоминания, лишь бы не думать о главном. Ведь до сих пор не сделала ни одной попытки предположить, какого рода информация может находиться в этом злополучном письме.

Может быть, его написал какой-нибудь шизофреник, психически больной, или больная, свихнувшиеся от житейских невзгод, да мало ли кто может обратиться в редакцию газеты с двухмиллионным тиражом, чтобы вылить ушат грязи на окружающую действительность. И вполне здоровый человек способен выкинуть такое коленце. Вдруг нечаянно заклинило голову, перекосило мысли – бац, и письмо готово. Читайте, Дарья Добрая, на доброе здоровье, набирайтесь ума-разума.

... – Хорошо у тебя, – невольно вырвалось у меня, когда я очутилась в мастерской Соколова. Лешка гордо именует свою комфортабельную нору «мастерской». Он же непревзойденный мастер верстки, профессионал высокого класса – по его личному определению. Мнение других на этот счет Лешку мало интересует.

– Стараюсь, – неопределенно отозвался Соколов.

Я ничего не поняла. Для кого это он старается, для меня, что ли?

– Давай письмо! – потребовала я, приступая к главной части нашей экзотической встречи.

– Даша, может, поговорим сначала о нас с тобой, – взмолился Лешка.

И мне пришла в голову вполне здравая мысль. Может, повторить на Лешке мой небывалый эксперимент? Ведь вчера мне удалось побывать на дне чужой мужской души. Вдруг и сейчас что-нибудь выйдет? Я скосила глаза вбок, а сама всмотрелась в Лешкины глаза, нашла в них укромный уголок и проникла вглубь. Внутри у Соколова было холодно и мрачно. Я сразу озябла.