Выселки

Около нее лежала большая потрепанная тетрадь, на которой еще можно было прочитать стандартную надпись «Для записей». Несмотря на обилие искусственного света и необычного сумрака, в помещении чувствовался уют. В какой-то момент детектив решил, что комната больше похожа на холл элитного массажного салона, куда гости приходят отрешиться от всего, что связывает их с реальностью.

Петр сразу же увидел янтарную свежеиспеченную выпечку. После изматывающей ночи и двух часов за рулем он продал бы душу за чашечку кофе и пирожок с мясом.

– Доброе утро. А с чем у вас пирожки эти? – Петр указал на три подноса с выпечкой. Он мог поклясться, что видит, как от них идет пар.

– Петя, это ты, что ли? – красивая блондинка смотрела на детектива, слегка щурясь, будто пытаясь разглядеть его получше.

– Да… Я вас знаю? – Петр тоже пригляделся к женщине за прилавком. Вроде знакомое лицо, но он не мог вспомнить, кто это.

– Петя, это я, Маля, Маланья Артемьева. Помнишь? Дом моих родителей стоит рядом со школой.

Петр помнил этот большой и богатый дом. И гостеприимный. Ребятишками они всей ватагой частенько забегали к Антону Макарычу и Прасковье Андреевне после уроков полакомиться чем-нибудь вкусненьким. И ведь каждому доставалось несколько вкуснейших коврижек, растягаев, булочек, шанежек и много чего еще, несмотря на то, что мальчишек в компании было семеро. И младшую дочку Артемьевых он хорошо помнил. Маля была младше их всех, поэтому пацаны считали ее несмышленышем и редко брали в свою компашку.

– Маля, конечно помню. Похоже, талант печь пироги тебе передался от Прасковьи Андреевны.

– Да, что есть, то есть. Каких тебе? У меня тут с мясом, сладкие и с луком-яйцом.

– Два с мясом. А кофе есть?

– Вообще-то я не делаю кофе, это все-таки магазин. Но мы давно не виделись, почему бы и не угостить тебя вкусным кофе? Небось с дороги-то?

– Да, я к вам по делу.

– Как не слыхала, об этом все Макарьево только и судачит. Мишаня не раз уж в гробу перевернулся. Покою не дают. …Ну, пойду кофе поставлю.

Маля ушла, а Петр поймал себя на мысли, что очарован ее певучим деревенским говором. Но только ли говор заставил его засмотреться на женщину? Маланья была хороша собой, ухожена, задорная улыбка не сходила с ее губ, а морщинки в уголках глаз только добавляли прелести.