Женщина с чужим паспортом

– И как вы себе это представляете? – гордо распрямив широкие плечи, спросил симпатичный мне безбилетник. – Все ребята на платформу, а я один дальше покачу?

Контролеры нетерпеливо поинтересовались:

– Ну что, гражданка, будете платить штраф за гитариста? А то мы уже к станции подъезжаем.

– Оставайтесь! У вас же багаж тяжелый… – все так же краснея, я попыталась уговорить парня.

– Макс, ты с нами? – позвал чей-то нетерпеливый голос.

– Да что вы, девушка, в самом деле, ко мне прицепились! – уже совсем грубо бросил мне «Есенин».

За окном уже замедляла движение асфальтовая лента платформы. Электричка остановилась. Парни с граблями и лопатами наперевес, будто с ружьями, высыпали наружу.

Стало быть, его зовут Макс. Но я для него останусь навсегда безымянной девушкой…

Тут же послышался протяжный железнодорожный свисток, поезд тронулся. И наш разговор с Тоней возобновился. Поскольку моя рука все еще сжимала кошелек, я снова вспомнила о жалобах Тони на безденежье.

Я вынула из кошелька все деньги, пересчитала их и покачала головой. Ну и дурища, совсем забыла, что потратилась на билет и на мороженое! На оплату штрафа точно бы не хватило! Хороша бы я была, если бы парень согласился на мою помощь! В растерянности я протянула оставшуюся мелочь Тоне – пусть хоть раз как следует пообедает!

– Вот все, что есть, – пояснила я. – Возьмите, Тонечка.

– Вы такая добрая: и волонтеру пытались помочь, и мне вот последние деньги отдаете! – изумилась Тоня.

Я небрежно повела плечом, будто у меня дома под матрацем лежали миллионы. Увы, у меня не было денег, но помогая другим своими копейками, я чувствовала себя благополучным человеком.

А Тоня свой дифирамб завершила неожиданным выводом:

– Мне кажется, что моя бабуля прислала вас на тот виадук, чтобы спасти меня.

– Может, и так, – не слишком веря в такое предположение, согласилась я. – А давай на «ты» перейдем, не против?

– Мне не очень удобно, ведь вы совсем взрослая.

Мы уже проехали большую часть пути, и после главного признания о неизлечимой и редкой болезни мою спутницу отпустило напряжение. А когда мы уже почти подъехали к городу, она сказала фразу, зацепившую меня:

– Врачи бабушке говорили, что дольше двадцати пяти лет я не проживу, а мне уже двадцать два. Даже до тридцати дожить – для меня несбыточная мечта.