Женщина с чужим паспортом

Я стала для всех шпаргалкой, востребованной на любом экзамене.

Близился Новый год, и в фирме готовились к корпоративу. Я купила длинное красное платье «в пол», с разрезом на боку вдоль всего бедра и оголенными плечами. Оно было таким ярким, что, отвлекая взгляд от моего озабоченного лица, делало акцент на стройной фигуре. Новые туфли на высоченном каблуке и новая сумка дополнили наряд. И я теперь превратилась в убийственную блондинку, затемнив одну прядь синеватым цветом «баклажан». Теперь, когда у меня имелась хорошая работа, я перестала сверять свой облик с фотографией в паспорте Тони.

Работая у Бориса под фамилией Молодцовой Антонины, я могла быть уверена, что никто не станет копаться в моих документах и моем прошлом!

Я даже стала забывать о Тоне, подарившей мне возможность начать новую жизнь, но она вновь появилась на пороге моей квартиры в середине декабря. На этот раз передо мной стояла женщина в дешевой, но нарядной бело-серой шубке из кролика, однако с лицом еще более унылым и старообразным, чем прежде.

Глаза ее были покрасневшие, припухшие, видимо, от слез, а у ног лежала большая дорожная сумка.

– Заходи, Тонечка! – радушно пригласила я. – Ты куда-то уезжаешь? Приехала попрощаться?

– Я никуда не уезжаю. Я приехала к тебе, потому что… потому что мне некуда больше ехать! Анюта, мне ночевать негде, меня из моей квартиры вытолкали с милицией!

– Но тебя ведь предупреждали, что оставляют в квартире только до Нового года, – удивилась ее наивности я. – Поэтому мы с тобой и затеяли историю с пропиской.

– Я думала, что они не посмеют так поступить с сиротой и инвалидом, что как-нибудь само образуется!

– Тоня, но ведь по документом ты больше не сирота и не инвалид, да и прописана в другом месте.

Ну как же можно быть такой беспечной! Я подумала это, но Тоне пенять не стала, лишь спросила, куда она дела кота. Тоня, всхлипывая, сказала, что Кузю она на время оставила у Константина, а чтобы вывезти остальные вещи, ей дали неделю.

– Анюта, можно я к тебе свою мебель перевезу?

Этого только мне и не хватало, втискивать сюда ее рухлядь! От мебели я открестилась, но саму Тоню я вытолкать не могла.

Я поняла, что не просто обменялась с ней документами, а стала кем-то вроде старшей сестры для девушки с сознанием подростка. Сама же Тоня, как это свойственно подросткам, оставалась непредсказуемой и безответственной! Поняв, что я ее не прогоню, она вскрикнула «клёво!» и радостно влетела в квартиру.

Конец ознакомительного фрагмента.