Женское начало

На Яне было страшненькое, великоватое ей пальто, явно с чужого плеча – выглядела она в нем столь убого, что Марта перестала сердиться и даже пожалела дерзкую девчонку.

– Это пальто тебе от сестры перешло? – с участием спросила она.

– Ты имеешь ввиду, откуда у меня этот футляр? – презрительно усмехнулась Яна, недавно прочитавшАЯе рассказ Чехова. – Соседка отдала старое пальто, а тетя перешила. Очень заметно, что оно велико?

– Вполне нарядное пальто, – тут же слукавила Марта. И во второй раз услышав упоминание о тете, полюбопытствовала: – А мама твоя где, болеет?

– Мамочка умерла, когда мне было шесть лет.

– И папы тоже нет? – уже уверенная в ответе спросила Марта.

– Нет.

Поняв, что в семье девочки сложная обстановка, Марта спросила, не будет ли тетя ругаться на то, что девочка задержалась после уроков. Яна ответила, что тетка в любом случае найдет, к чему придраться.

И в этот момент Яна решилась на покаяние: теребя пуговицу своего мрачного пальто, она тихо сказала:

– Марта, я больше не буду.

– Что не будешь? – Марта не сразу поняла, что девочка просит прощения.

– Ну, обзывать тебя двоечницей. Не ходи к тете. Пожалуйста.

– Ты больше не будешь?! И что из этого? Все равно теперь все узнали, что я плохо успеваю по математике.

– Но это же так просто – математика!

– Это у вас просто, в пятом классе. Я тогда, помню, даже четверки иногда получала, а двоек почти не было.

– Пожалуй, и я не смогла бы задачу за девятый класс решить, – важно согласилась Яна.

И хотя обида за Янину выходку еще терзала Марту, она сказала:

– Ладно, забудем.

Школа стояла на выигрышном месте – находилась на углу Фонарного и набережной Мойки. А вокруг было много тихих улочек, и каждая интересна по-своему. Девочки бесцельно брели по тротуарам. Была ранняя весна, в тени подворотен еще лежали серые, пористые лепешки снега, но небо уже светилось яркой синевой. От водосточных труб, пересекая узкие тротуары, бежали на проезжую часть веселые ручейки. Девочки вместе перепрыгивали неровные струйки и напряжение между ними постепенно таяло.

Пройдя малыми улочками, они вышли на оживленный Вознесенский проспект, тогда еще он назывался – Майорова, и спустились в маленький подвальчик, где была грязноватая пирожковая. Марта угощала: черствые пирожки и мутный кофе из бачка показались Яне царским обедом. Она заметно повеселела, смеялась и болтала, как все дети ее возраста, но, едва девочки вышли на улицу, Яна вновь насупилась.