Небесный гардероб

Эти разношенные двойняшки помнили многое: и неровные булыжники на послевоенной ленинградской мостовой, и песчаные дорожки городского сквера, где мелкая колючая галька застревала внутри сандалий, и влажную росу на траве, холодящую босой палец в прорези.

А сейчас ожившие в старом гардеробе сандалики радостно запрыгали и потянули на божий свет красный, в белый горошек, ситцевый сарафан – абсолютно новый! Я словно снова почувствовала его узкие лямочки, плотно лежали на моих тогда угловатых плечах, и ощутила, как тонкие бледные руки начал ласкать теплый ветерок.

Это был первый день моего пребывания на даче.

В то утро день я побежала стремглав, куда глаза глядят, а они глядели мимо грядок в сторону заросшего лютиками и ромашками соседнего поля. Но участок имел границы, обозначенные колючей проволокой – предтечей деревянных штакетников и будущих высоких заборов. Такая проволока осталась ржаветь в Карелии после финской войны и активно использовалась в послевоенное время жителями поселка, где мы снимали дачу.

Сандалики и алый сарафанчик, пестреющий белым горошком, не убоялись преграды. Мне всего-то и требовалось, что втянуть голову в плечи, свернуть кренделем гибкую спину и перенести коленку через нижнюю часть двухрядного проволочного заграждения. Чуть-чуть ловкости, и вот ты уже в бескрайнем поле. Но хватило одного неверного движения, и ржавая колючка, чиркнув подол сарафана, зацепила коленку. Трах-ах-ах! Я перекинула через проволоку другую ногу, но алый лоскут сарафана остался трепыхаться на железной колючке.

Досталось тогда и коленке, позже залитой щиплющим йодом, но что коленка в сравнении с порванным сарафаном!

Сарафан впоследствии, уверена, бабушка зашила, но он не только перестал быть обновкой, но стерлась из памяти и его дальнейшая жизнь. Но сейчас в паре с поношенными сандаликами снова целехонький сарафан радовал меня своей яркостью и новизной! Этим эпизодом порванного сарафана и закончилось мое первое, сохранившееся в памяти, лето.

Следующая картинка – зима уже первых школьных лет. Поэтому, оттесняя, летнюю парочку, с полки «небесного гардероба» выпрыгнули мокрые от снега серые валенки с черными галошами.

Хотя нет: резиновая галоша с розовой байковой подкладкой жалась только к одному валенку, другой же был гол, как сокол! Галоша была всего одна, потому что парная потерялась, однажды на зимней снежной горке, спрыгнув с теплого валенка, затаилась в снегу.