Максим Исаев. Воины света

Тогда он погубил её и всю её семью, объявив соплеменникам, что это по её вине гибнет скот, дети рождаются слабыми, а у кормящих матерей пропадает молоко.

– Чтобы избавиться от напасти, колдунью нужно сжечь!

Северные люди не пощадили бы и ребенка, но увидев малыша, коварный колдун почувствовал в нём силу, не уступающую силе его матери, и спас мальчика, дав ему другое имя и решив воспитать как собственного сына.

– Так Асхад вовсе не Асхад?! У него было другое имя? – удивленно спросила Маша и повернулась к нему.

– Я был тогда слишком мал, – тот отрицательно покачал головой. – Я знал только то, что я сирота.

На время наступила тишина. Асхад поднялся и вышел из пещеры, мы проводили его взглядом.

– А откуда ты все знаешь о нем? – и Маша, и я с Сергеем с любопытством ждали, что ответит Ядрина.

– Когда-нибудь вы это узнаете, всему свое время. Вам многое ещё предстоит узнать.

– Ну а что дальше стало с колдуном? – не выдержал Серёга.

– За коварство рано или поздно приходит расплата.

Мы замерли, ожидая продолжения

***

– Прошло много лет. Старый колдун жёстко правил своим племенем, народ боялся перечить ему. Однажды кочевники напали на это племя с целью поработить его, но старый колдун приказал людям не покоряться. Хан приказал согнать народ на поляну, а затем велел схватить колдуна. Его привязали к столбу и долго пытали, требуя, чтобы он велел народу пасть на колени перед захватчиками и покориться их воле.

– Все вы и ваши дети, и дети ваших детей умрёте страшной мучительной смертью! – переведя мутный взор на деревню, он продолжил. – А кто покорится врагу, того ждёт то же проклятье, что и их!!!

Разгневанный Хан приказал сжечь колдуна живьем. Но что потом ни делали, что ни обещали захватчики, народ твердил одно: лучше смерть, чем проклятье!

Тогда по приказу хана убили всех! Не щадили ни стариков, ни детей.

сирота, воспитанник и ученик колдуна.

Лёжа под горой трупов своих соплеменников, он слышал плач и стоны женщин, грубые крики и смех мучителей. Когда всё стихло, он ещё долго лежал, боясь шевельнуться и терпя нестерпимую боль от ран.