Ученица чародея

«Вряд ли присутствие герцога в городе украсит моё существование, разве только устроят праздник и будут раздавать бесплатные пироги», – подумала я, продолжая любезно улыбаться и понимающе кивать.

Из коридора показалась всё та же неприветливая служанка в сером платье. Мсьё Годфруа подозвал её жестом.

– Женевьева, познакомься, это мадемуазель Абели, моя новая помощница. Покажи ей дом, сад, лечебные покои.

– А мадемуазель будет…

– Жить здесь. В комнате на мансарде.

Лошадиное лицо служанки вытянулось в недоумении, но она быстро взяла себя в руки.

– Как скажете, мсьё.

– Милая Абели, всё, что тебе потребуется, проси у Женевьевы, она поможет. Да, Женевьева?

Та лишь кивнула, доставая связку ключей из кармана передника.

– Благодарю, мсьё Годфруа, – поклонилась я.

– Осваивайся. Утром введу тебя в курс дела.

Мсьё Годфруа раскланялся и скрылся в дверях своего кабинета.

«Замечательный человек, этот лекарь. Неужели мне, наконец, повезло?» – не могла поверить я, следуя за высокой и суровой Женевьевой.

– Здесь лечебные покои для господ, – толкнула соседнюю дверь служанка и пропустила меня в просторную комнату с четырьмя массивными кушетками. Между ними стояли одинаковые чёрные ширмы, затянутые расписным шёлком с золотым орнаментом.

Мда, монастырский госпиталь это не напоминало… Неужели богатые горожане не возражают против процедур в компании? Что за странная прихоть!

Женевьева косилась недобро, вовсе не собираясь отвечать на мои улыбки.

Через арку, заменявшую дверной проём, я успела разглядеть только тяжёлые синие шторы и громадный камин.

– Столовая для господ, – махнула ключами служанка, – на кухню пройти можно тама, под лестницей и прямо, не промахнётесь. А вона выход в сад, гуляйте пока.

Похоже, Женевьева не собиралась провожать меня дальше.

– А вы не подскажете, где моя комната? Я была бы вам очень благодарна.

Служанка фыркнула и повела меня по широкой лестнице вверх. На втором этаже в лицо внезапно ударило холодом, словно Женевьева окатила меня ведром мёрзлой воды, сказав: «Тут покои господина». Я зажмурилась от неожиданности, поперхнулась и закашлялась, непроизвольно обхватив себя руками. Холод был дрожащим, зыбким, почти материальным.