Синяя звезда

Она взорвалась, разлетаясь на мельчайшие осколки, но они не успели долететь до пола, они даже не смогли рассыпаться.

Как будто попав в силовое поле, осколки остановились, затем постепенно начали собираться обратно к эпицентру взрыва, пока чашка не стала снова чашкой, которая, плавно покачиваясь в воздухе, осторожно вернулась на стол. Рядом возникла вторая, точно такая же, над ними повис чайник. Он аккуратно прицелился, наклонил свой носик, и из него полилась янтарная струя, исходящая горячим паром.

Расмус невесело усмехнулся:

– Перерыв.

Чай он умел готовить, надо признать. Такой вкусный мне довелось пить второй раз в жизни, и оба были во сне. Я вопросительно посмотрела на Расмуса.

– Кажется, я уже остыла. О чем ты хотел поговорить?

– Об ответственности, – уже веселее улыбнулся он.

– Опять, – фыркнула я. – Сколько можно?

– На этот раз я хотел упомянуть об ответственности иного рода. Ты не умеешь справляться со своими отрицательными эмоциями, а для человека с твоими способностями, а теперь еще и возможностями, это совершенно недопустимо.

– Расмус, ты ведь сам меня научил этому…

– Я тебе показал, как ты можешь пользоваться твоими способностями, не более того. Если бы у тебя их не было, я бы мог треснуть от желания, но у меня все равно ничего бы не получилось. Зайца можно научить стучать по барабану, но он не может научиться писать. Лапа не удержит ручку, во-первых, а во-вторых, перед тем, как писать, нужно научиться читать, а на это у него мозгов не хватит.

– Но я же не знаю, как, – я пожала плечами. – Ты сможешь меня научить?

– Смогу, но только в том случае, если ты этого действительно захочешь.

– Мне и деться некуда, я теперь сама себя боюсь. Вдруг разозлюсь, а рядом со мной окажется обыкновенный человек… Что, он, бедный, сможет мне противопоставить? – пробурчала я, потому что в голове возникла страшная картина микроскопа, с кошмарной скоростью несущегося в лоб моему шефу.

– Именно, – от души расхохотался Расмус. – Ну ладно, раз ты согласна и готова учиться, пойдем.

Мы вышли из корабля на поверхность планеты, той же самой, где в прошлом сне я становилась водой. Шум прибоя отчетливо раздавался из-за песчаных дюн, но мы двинулись в противоположную от моря сторону.