Синяя звезда

– Какую еще такую экспедицию в такое время? – приступ кашля не позволил Наталье полностью выразить всю глубину ее недоумения.

– Гидролого-гидрометеорологическую!

– И как у тебя язык поворачивается такие жуткие слова выговаривать? Надолго?

– На месяц, – я вздохнула. – И начальник у меня натуральный за-за-заика.

– А он женат? – немедленно оживилась болящая.

– Да откуда мне знать, не спрашивала! – рассердилась я. – Опять тебя в ту же сторону понесло. С ним и разговаривать-то невозможно. Пока дождешься, чего скажет.

Сообразив, что холодильник можно и завтра разморозить, я собралась немного поваляться на диване перед телевизором. Включив ящик, завернулась в мохнатый уют разумного, или, по крайней мере, разумно выражающегося мохера. Шуба лениво, но ехидно прокомментировала слюняво-розовый эпизод сериала, бушующий на экране, но я уже ничего не замечала, потому что сон успел вцепиться в меня мертвой хваткой. …С чего бы мне так спится в последнее время, только и успела подумать я.

***

– Холли, проснись! Ну, ты и спать! – прогудел над ухом насмешливый голос капитана Расмуса Макмиллана.

Сладко зевнув, я повозилась в огромном, мягком кресле, в котором меня поймал и сморил сон. Приподняла непослушные веки и сквозь сонную пелену разглядела капитана, который возвышался надо мной, скрестив руки на груди. Разве я не только что уснула? Меня одолевала зевота, просыпаться совсем не хотелось.

Расмус, скептически покачав головой, уселся за столом напротив.

– Наконец-то, – довольно усмехнулся он. – А то я уже начал беспокоиться, что ты проспишь всю дорогу.

– Не такая уж я и засоня, – хмуро проворчала я, вяло размышляя над тем, как у меня получилось заснуть там, на диване, а проснуться здесь, в кресле?

– Ни к чему столь откровенно врать, – захохотал Расмус. – Ты настоящая, полноценная, стопроцентная соня, с чем тебя и поздравляю. Может, тебе чаю горячего? Или холодная вода за шиворот сработает эффективнее? А?

– Только попробуй! – содрогнувшись от живо представившейся ужасающей картины, я, наконец, проснулась окончательно (или заснула?) – Но чай… Да, это было бы хорошо!

– Ты какой любишь?

– Очень крепкий, очень сладкий, но не очень горячий, – размечталась я.

– Пожалуйста, – он вытянул лапу, звонко щелкнул пальцами, и передо мной образовалась исходящая паром чашка, похожая на тюльпан, красивая, тонкостенная, с синими цветами на боках.

Я сунула в нее нос.