Психи

Заканчивайте с кормлением, пора отправляться на станцию.

– Как скажешь, – я не особенно удивился.

Мало ли какие заморочки могут иметь место у людей с другой планеты. Если подумать, то и на Земле подобных заездов сколько угодно, у каждого народа своих хватает. Эти не хотят говорить о своем жизненном укладе, про ислаев каких-то старательно умалчивают. Но спроси меня, как я хожу в туалет, вряд ли мне будет приятно это рассказывать. Или про… впрочем, хрен с ним, не будем уточнять. В общем, я способен их понять.

Примерно за пятнадцать минут мы с Гриньяром успели накормить половину пассажиров, сходили за следующей порцией коробок и через полчаса, закончив кормление, вернулись в диспетчерскую. Перстила там не оказалось, Фентуит так и продолжал сидеть перед компьютером. Гриньяр подошел к нему, погладил по голове. Почувствовав наше присутствие, Фентуит сказал, если можно назвать речью текст, побежавший по монитору:

– Центр сообщил, что спасатели прибудут через час. А ваш друг отправился на крышу подышать свежим воздухом.

– Ну что ж, тогда я за ним, и мы выдвигаемся на станцию, – объявил я. – Как мне поскорее его найти?

Гриньяр показал мне пальцем на дверь в углу:

– Выход там.

***

Через два пролета узкой лестницы с высокими ступеньками и запахом полной запущенности я оказался на крыше космопортовского здания. Перстил сидел на краю, свесив ноги, его голова покоилась на руках, лежащих на решетчатом ограждении крыши. Я подошел к нему.

– Твоя спина выглядит очень печальной, – сказал и присел рядом с ним на корточки.

Крутой поднял голову и утомленным голосом заметил:

– У меня все печальное, не только спина. Смотрю туда, – он махнул рукой в сторону темных башен города, – размышляю. Скоро солнце взойдет…

Я посмотрел в ту же сторону. Темнота ночи начала рассеиваться, башни на фоне серовато-зеленоватых рассветных сумерек стали выглядеть зубьями сюрреалистически огромной расчески. Ветер наигрывал хоть и унылые, но мелодичные и потому приятные для слуха пассажи, отчего город показался мне огромной эоловой арфой.

– Тебя расстраивает меланхолия атмосферы или перспектива рассвета? – поинтересовался я.

Перстил оттолкнулся руками от перил ограждения и поднялся на ноги.

– Рассвет настраивает меня на минорный лад, – усмехнулся он. – Ты, как мне кажется, мог бы и заметить, что я человек поэтического склада.

– О да, я успел обратить внимание, – и, протянув ему ладонь, я попросил: – Пожми мне руку.