Кларенс, Принц Удачи

Не пойму, почему ваши глаза в таком плачевном состоянии, вы ведь в черных очках?

– Я всю жизнь прожил под землей, – я брел за ней, изредка приоткрывая то один глаз, то другой, чтоб не споткнуться. – До сегодняшнего дня.

– Вы что, живой покойник? – удивилась Барбара.

– Нет, – вздохнул я. – Крот.

– Что? Настоящий?

Я кивнул.

– Дед, что ли, совсем повредился рассудком? – спросила она сама себя. – Кротов превращать в людей жестоко.

– А до этого времени у вашего дедушки с головой все было в порядке? – осторожно поинтересовался я.

– До сих пор его можно было терпеть. Будьте осторожны, сейчас по лестнице пойдем, там темно… Ой, что я говорю, вам же как раз темнота и нужна, – засмеялась Барбара. – Но уже два дня после того, как получил какое-то письмо из королевского дворца напоминает мне курицу – кудахчет целыми днями. Можете открывать глаза.

За спиной негромко скрипнула входная дверь. Приятный холодный воздух, почти как в склепе, только не затхлый, а свежий. Хорошо… Винтовая лестница из грубого шершавого камня мне понравилась своей основательностью, ее ступени были широкими и удобными.

– Здесь, – Барбара потянула на себя кольцо, дверь заскрипела еще сильнее, чем входная. – Только нагнитесь, а то шишку набьете.

Я сложился чуть не пополам и вошел в крошечную комнатенку. Барбара уже завешивала окно. Под ним стоял коренастый деревянный стол, слева обнаружилась застеленная узкая кровать. Еще пара стульев у стены, больше ничего.

– Вы есть хотите?

– Нет, спасибо, – отказался я. – Мне нужно полежать и подумать, как дальше жить. Я еще не привык быть человеком.

– Конечно, конечно, – поддакнула Барбара. – Может быть, и имя себе подберете? А я побегу. Пожалуй, лучше бы меня дед в жабу превратил…

– Почему?

– Потому что иначе я сама от зависти скоро помру, – она нахмурилась. – У вас такие изумительные кудри, просто замухрышкой себя чувствую на их фоне.

И чего они все про мои волосы, как сговорились?

– Здесь нет зеркала? Я бы тоже хотел посмотреть, о чем идет речь.

– Сейчас поищу, кажется, я где-то видела, – оживилась она. – Как это вы ухитрились не разглядеть собственной прически?

– Каких-то два часа назад у меня вообще не было никаких волос, – уныло заметил я. – Только черная шкура.

– Ой, простите, – Барбара смущенно протянула мне маленькое зеркальце. – Вот.