Пираты двух океанов

При моих связях в окружении господина губернатора мы сможем поставлять их всем высокопоставленным жителям острова. Ведь их жёнам и дочерям чуть ли не каждый день нужен свежий букет. Да, да: выращивать цветы – это тоже хорошая мысль!

Рассуждая таким образом, они шагом спускались по улице, поминутно останавливаясь, чтобы пропустить то тележку водовоза, то портшез или карету. Им навстречу со стороны порта поднималась группа из шести или семи мужчин. Некоторые из них были одеты довольно причудливо: алые шарфы-пояса, грязноватые рубахи, яркие платки на головах, пистолеты за поясом – и по три-четыре сверкающих перстня на пальцах.

По одежде этих людей, по их походке и манере выражаться было понятно, что это моряки. Они громко разговаривали грубыми голосами, явно обсуждая какое-то недавнее событие. Чтобы разминуться с ними на узкой улице, двоим всадникам снова пришлось остановить лошадей и прижаться к стене одного из домов, окаймляющих мостовую.

– Чарли Вэйн ему и так заявил: я продал душу дьяволу, так что мне всё равно, что скажет лорд Гамильтон! Мол, так ему и передай, я вам плачу за каперскую грамоту и портовые сборы, так что пускай губернатор оставит меня в покое со своим призовым судом, – горячо жестикулируя, говорил крепко сбитый молодой моряк среднего роста, с пятью пистолетами за поясом и золотой серьгой в левом ухе.

– Это было сильно сказано, вот только зря капитан добавил, что прохвостам Джеггинсу, Фернандо и Эшворту губернатор за взятки разрешает что угодно, – рассудительно отозвался высокий мужчина лет двадцати восьми, одетый в новёхонький белый камзол с золотыми пуговицами и бриджи из синей тафты.

На его голове была белая бархатная треуголка, кокетливо сдвинутая набекрень. Широкие тёмные брови оттеняли голубые глаза с густыми ресницами, губы красивой и чувственной формы часто раскрывались в улыбке, открывая ровные белые зубы.

– Согласен, это была глупость. Но ты, Ингленд, как-никак квартирмейстер – мог бы и возразить капитану.

Наверху раздался стук ставня. Ингленд рассеянно поднял голову и тут же с невиданной резвостью отскочил в сторону: прямо над его головой какая-то горничная вздумала выплеснуть на улицу ночной горшок.

Моряк внимательно осмотрел свой прекрасный белый камзол, убедился, что на него ничего не попало, и снова повернулся к собеседнику.

– А смысл, Лойз? Сказанное назад не воротишь, и помяни моё слово: выгонят нас теперь с Ямайки, как последних бродяг… О, погодите-ка! Нет, идите в таверну, я догоню.