Тот, за кем следуют тени

Каждая ночь представала новым кошмаром. А каждый день мучил меня ожиданием наступления новой ночи. И я чувствовал, что не в силах его одолеть.

– Вэйлон… – шёпотом произнёс Рамон.

– Всё нормально, – принц продолжил. – Зло явилось к моему брату, обрекая его на такие же мучения. Я не мог этого допустить. И тогда я нашёл в себе силы и дал отпор. Я сжёг то зло и получил эти ожоги. В тот момент я поклялся себе, что больше никому не позволю причинять страдания. А мои раны служат мне напоминанием о той клятве.

– А я поклялся сопровождать его высочество, – Рамон попытался сделать реверанс, но в сидячем положении у него это не особо вышло.

 – И вот мы здесь. Спасаем похищенных селян.

– Теперь ты, – Сайран посмотрел на Пьетру.

– Что? – та не понимая, помотала головой. Все уставились на неё. – Со мной что-то не так?

– Всё хорошо… просто… у тебя необычный шлем, – неловко произнёс принц.

– А, теперь ясно, – Пьетра постучала пальцем по «клюву». – Вы думаете, что у меня нет глаз.

– У тебя нет глаз? Я и не заметил, – заявил Рамон.

После чего неловко покашлял в кулак.

Пьетра вытащила из вьюка размером с ладонь статуэтку. Было похоже на голого тощего человека, который закрывал лицо руками. Тени от костра играли на этом обтянутом кожей скелете. По какой-то причине обожженный принц боялся приблизиться к вещице. Что-то внутри сдерживало его и просило убраться как можно дальше.

– Безымянный, – произнесла девушка. От этих слов всех обдала дрожь. Рамон трижды плюнул через левое плечо.

У принца побледнело лицо. Один только Гюго сидел неподвижно и пялился на костёр. – Тот, кому не поклоняются.

– Ого, это… необычно, – заявил принц. – Безымянному не молятся. Ему не нужна паства и с ним не заключают союзы. Это религия еретиков. Ты отреклась от Богов.

– Отказаться от воли Богов может каждый, – Пьетра убрала статуэтку обратно. Вэйлон всегда думал, что на этот путь вставали только люди. После чего их глаза слепли. Ибо глаза это первый дар от Богов. – Мы полностью свободны.

Наши души принадлежат только нам. Нас ведут не чьи-то речи, а наши сердца. Мы берёмся за оружие не потому, что нам так приказали, а лишь по нашей собственной воле. И мы с Гюго пошли с вами потому, что Мы считаем это правильным, а не потому, что так считают Боги.

– Но твои… глаза? – не понимая, спросил Рамон. – Боги не дарили вам зрение.

– Глаза на месте, – засмеялась Пьетра. – Я сама решила носить такой шлем, чтобы быть наравне с остальными отрёкшимися. И да.