На паперти

Страшно подумать, что однажды новый муж заявит…

– Сеансы помогут, скажем, заточить разум, – ухватил врач момент.

Хорошо, что пациентка не расслышала выданной им фразы. Достав из сумки шёлковый платок, принялась аккуратно прикасаться к ноздрям и уголкам глаз. Виктор Петрович потёр переносицу и кинул короткий взгляд на дверь.

– Ой! Засиделась, очередь поди собрала. Хорошо, народ в нашей стране терпеливый. Когда сеансик? – она взглянула на золотые часики, поправив застёжку на браслете.

– Сразу после обеда, – бодро оповестил врач, вставая из-за стола, давая понять: приём окончен.

– Как штык, в два часа на месте.

И грузная фигура поплыла к выходу.

Как только захлопнулась дверь, Виктор Петрович выдохнул изнеможение в смачном потягивании с хрустом немолодых костей. «Благодать какая. Поесть бы, да поспать»,    – привязалась утопическая мечта. Чтобы заглушить её, двинулся пританцовывая к окну. Это помогло размяться и сбросить навалившуюся усталость. «Жара однако, ладно, на обед пора», – подумал он, и возле вешалки чуть не наступил на невесомый газовый шарфик.

Подняв, ощутил исходящую приторность увядания женской прелести, поморщился от мысли, наверно, и от него отдаёт безжалостным старением.

Бросив вещицу на кушетку, сложил губы трубочкой, покачал головой, осуждая забывчивость человечества. Собрался снять халат, но передумал, решив, в нём будет спокойнее. Вытащил из кармана брюк мелочь, потряс на ладони, прикинул, что хватит расплатиться за обед, сунул деньги обратно и открыл дверь.

Оказавшись сразу под прицелом не одной пары глаз, испытал давление, отчего предусмотрительно остановился на пороге. «Кажется, мной сейчас перекусят», – сообразил он и призвал на выручку изворотливость Жалотерапевта: повесил на лицо виноватую улыбку, придавая взгляду утомление, пояснил:

– Дорогие мои, режьте, ешьте солёно-перчёным, хоть так, хоть сяк, но провести сеанса до обеда не получается. Силушка не та, да и контингент сложный…

Люди вняли намёку: внимание дружно переместилось на удаляющуюся даму.

– Вообще-то, перекусить не мешает каждому, с сытым животом всё нипочем.

Пока народ уяснял, с чем предстоит столкнуться, он повернулся в плотном людском кольце к двери и решительно вставил ключ. Щелчок в замке приказал людскому подсознанию расступиться. Живая стена дала трещину. Пройдя мимо смирившихся, засеменил по лестнице, заметив на ходу, что в клинике неплохая столовая.