Художница. Особый дар

Здесь Анна Степановна вытащила лодку, спрятанную в прибрежных кустах, погрузили всё. Рекс, как всегда, запрыгнул первым и сел на своё излюбленное место.

– Ну, что поехали? – Анна Степановна завела мотор, и лодка рванула по реке.

Плыли минут двадцать-двадцать пять. Вот впереди на берегу реки показались дома. Анна Степановна направила лодку к небольшому деревянному причалу.

– Всё, приехали, выходим и разгружаемся.

Поднялись по небольшой деревянной лестнице и направились по деревенской улице.

Олеся с интересом разглядывала незнакомую деревню.

А Рекс радостно носился туда-сюда, узнав знакомое место.

Подошли к большому дому. Анна Степановна открыла калитку, крикнув:

– Дома кто есть?

Из дома торопливо вышла пожилая женщина:

– Анечка, ты что же не позвонила? Проходите в дом.

– Нет, тётя Валя, мы сразу поедем, времени у нас мало.

Анна Степановна подошла к большой машине, стоящей во дворе. Открыла багажник.

– Давайте всё сложим сюда. Леся, садись и пристёгивайся. Рекс, сюда! – она похлопала по заднему сиденью машины.

Рекса не пришлось долго уговаривать. Он запрыгнул и сразу сел, как будто не в первый раз.

Анна Степановна попрощалась с женщиной и села за руль.

– Ну, ещё заедем в одно место и домой.

Олеся молча смотрела на мелькавшую дорогу. Для неё начинался новый этап жизни и на душе было неспокойно.

Внезапно машина остановилась перед развилкой дорог. На дорожном знаке было написано "деревня Покровка". Анна Степановна решительно повернула машину и поехала туда, куда показывал дорожный знак.

Увидев удивлённые глаза Олеси, она решительно сказала:

– Тебе обязательно надо повидаться с матерью. Какая бы она не была, она мать. Да и по брату своему, наверное, ты соскучилась, да, Леся? Иначе я не смогу жить спокойно. Я ведь тоже мать, и знаю, что она может чувствовать.

Анна Степановна посмотрела на Олесю. Та, опустив глаза, молчала. Только слезинки покатились по щекам.

– Не переживай, там никто не посмеет тебя обидеть. Мы только увидимся с твоими близкими и поедем.

Пойми, девочка моя, хуже всего во всех отношениях это недосказанность. Мы ведь не убегаем, так ведь? Ты просто едешь учиться. И матери, я думаю, это важно знать. Ведь она у тебя не совсем пропащая, да? Не плачь, я уверена, что мы всё делаем правильно.

Олеся только согласно кивала головой, не переставая безмолвно плакать.

До деревни доехали быстро.

– Давай показывай, куда ехать, – Анна Степановна сбавила скорость.

Подъехали к дому Олеси.