Все еще будет

Словоохотливому настроению московского профессора в немалой степени способствовали холодненькие, запотевшие графинчики с кедровухой и калганом. И если профессор замолкал на минуту-другую, то это легкое замешательство было связано исключительно с трудностью выбора между этими двумя самобытнейшими русскими настойками. Какая ведь заковыка: всегда лучшим кажется то, от чего откажешься. Что-то подобное говорил Сенека. Или кто-то еще.

Иноземцев слушал Николая Петровича с интересом, не упуская при этом возможности изредка украдкой посматривать на Маргариту.

После того как разгорелся камин, в комнате стало жарко. Маргарита сняла шаль и бросила себе на колени. Она сидела полубоком к Ивану Иноземцеву, и он, сам того не желая, обратил внимание на то, как ладно она сложена: длинная белая шея, покатые плечи, гибкая фигура. Он старался убедить себя, что она ему совершенно не нравится. Таким образом он пытался успокоить себя и избавиться от неприятного чувства, что, пока он смотрит на нее, с трудом сдерживая восхищение, она не обращает на него ни малейшего внимания, презирая его за злополучное происшествие на набережной и, скорее всего, считая разбогатевшим купчишкой средней руки.

Точнее, лапотником со средствами.

Бедный Иван Григорьевич даже в лице изменился, побледнел. Несколько раз собирался встать и уйти, но Николай Петрович, наконец-то найдя благодарного слушателя, униматься не собирался и вспоминал всё новые и новые истории из своей интеллектуально насыщенной детской, юношеской и профессорской жизни.

Когда Иван Иноземцев подошел, чтобы попрощаться, Маргарита едва кивнула ему. Он второй раз кряду почувствовал себя смущенным и застенчивым. Впрочем, ему было невдомек, что в данном случае реакция Маргариты была лишь неуклюжей попыткой компенсировать излишнее подобострастие отца.

Невежливость дочери профессор Северов особо строго осуждать не стал, хотя ему не нравилось, что Маргарита недооценивает его нового друга.

Буркнул лишь себе под нос: «Могла бы быть пообходительнее. От учтивых слов язык не отсохнет». Но в голосе его не было ни злобы, ни излишней назидательности. Надо сказать, в этот день Николай Петрович находился в экстатическом состоянии и был решительно не склонен к конфликтам, будь то по причине чародейского запаха дома, целебного воздуха или исключительной настоечки домашнего производства. Entre nous soit dit[7 - Между нами говоря (фр.).