Минус одна минута. Книга вторая. Маски приоров

Я высказал тебе свое мнение, а ты повел себя так, будто без твоего разрешения мое предложение неосуществимо. Так что ты уж разберись – либо ты здесь главный, либо мы с тобой равны. А когда разберешься – будь добр, приведи свое поведение в соответствие с выбранной тобой ролью, – и, резко отвернувшись, он сбежал с крыльца, всей спиной выражая насмешку.

…Лилия сидела на диване с затрепанной толстой тетрадью в руках. Стас подошел и осторожно прикрыл тетрадь, пытаясь рассмотреть надпись на ней.

– Это последний дневник Матушева, – негромко сказала Лилия, задумчиво глядя в окно.

– Зинин все время работает с матушевскими документами, надо у него спросить, – покачал головой Стас, размышляя о своем.

– Мы когда улетаем?

– Да хоть сейчас. Соберешься – и полетим. Мне здесь больше делать нечего.

Лилия внимательно посмотрела на него и спросила:

– Тебе не важно, что будет происходить дальше?

– Зинин сказал, что я играю в короля, – с горечью заявил Стас.

Она продолжала молча смотреть на него, дожидаясь продолжения.

– Я, наверное, просто лезу не в свое дело. Сюда привез – и ладно, чего их дальше-то пасти? Чай, не маленькие, справятся, – и он решительно шагнул к двери. – Пошли собираться.

– Но тебя же интересовало продолжение матушевского эксперимента, – вкрадчиво бросила вслед Лилия.

Стас остановился в дверях, не оборачиваясь, отрезал:

– Это все равно надолго. Еще успею посмотреть, – и вышел.

Когда через несколько минут он вернулся с полупустым рюкзаком, Лилия чинно сидела на диване рядом со своей сумкой. Она испытующе взглянула на Стаса и попросила:

– Давай наверх сходим? Я люблю там бывать.

Он пожал плечами, швырнул рюкзак на диван и пошел по коридору к задней двери.

Взбежав по лестнице, Лилия прильнула к перилам и глубоко вздохнула.

– Как здесь раньше было красиво… – пробормотала она. – А теперь как-то очень грустно. Даже вчера ночью было не так.

Стас промолчал, хотя был полностью согласен: он-то видел здешние края еще тогда, когда отсюда, с наблюдательной площадки, не было видно ничего, кроме роскошных окрестностей.