Минус одна минута. Книга вторая. Маски приоров

Стас тоже попытался было поучаствовать, но на него не слишком любезно цыкнули, и он вернулся туда, где от него мог быть хоть какой-то прок.

Когда неподалеку показались разносившие обед женщины, Стас вдруг смекнул, что Эмма наверняка сейчас занята тем же самым, и двинулся вдоль частокола. Заметив ее еще издали, он сделал большой крюк, чтобы не попасться ей на глаза раньше времени, и внезапно появился прямо перед ней.

Армянка опять округлила свои роскошные восточные очи и сделала попытку метнуться в сторону, но он крепко ухватил ее за рукав и отвел в сторонку.

– Ну, рассказывай, княжна, – мягко сказал он. – Чего ты от меня бегаешь? По-моему, мы не ссорились.

Некоторое время Эмма боролась с собой, потом вскинула голову и неуверенно произнесла:

– Стас, я все видела.

– Что именно ты видела? – вкрадчиво поинтересовался Стас. – Я опять кого-то пытался убить?

Та потупилась и тихо ответила:

– Я давно видела обезьян…

– И что? Они тебе сказали, что я гад? Или у них на лбу было написано, что именно я их создал?

– Нет, просто я подумала, что ты превратил в обезьян… – тут она задохнулась то ли от страха, то ли от негодования и умолкла.

– Господи, кого? – простонал Стас. – Я никого не могу ни во что превратить!

– Мы все тут тебя страшно раздражаем, я знаю, – совсем уж невнятным шепотом продолжала Эмма. – Ты ведь другого ожидал, правда? Вот я и решила, что ты превратил итеров в обезьян…

– С ума сошла? – поразился Стас. – Зачем бы мне было это делать?!

– Я не знаю… Но я очень испугалась, – призналась Эмма и беззвучно заплакала.

Это называется: приехали, распрягай лошадей. Осталось начать детей пугать гневливым и всемогущим Стасом…

Стас взял ее за плечи и несильно встряхнул, пытаясь заглянуть в ее опущенное несчастное лицо.

– Эмма, милая, ну скажи: я хоть кому-нибудь здесь делал плохое? Да, я злюсь, да, я не всем создаю то, что они просят. Только кому я навредил?!

– Ты здесь главный, и ты на нас злишься, разве этого мало? – отчаянно всхлипнула она и подняла на Стаса жалобный взгляд.

Стас бессильно опустил руки и прислонился к задней стене чьего-то дома. Так он стоял долго, закрыв глаза и ни о чем не думая.